Смешанный brак - Владимир Шпаков

Приглашение на party застает Веру врасплох. Спасибо, но… Никаких «но»! Мы с трудом нашли удобный день, и вы как преподаватель должны быть с нами! Кэтрин сверкает очками, будто сама – учитель, делающая внушение ученице, которая намылилась профилонить утренник. И Вера обещает подумать. Не хочется ей никаких party, наверняка она будет чувствовать себя неприкаянно и тоскливо. С другой стороны, как откажешься? Отношения со «сборной» и так оставляют желать, о чем ей уже намекало руководство. Поменьше, дескать, формальностей, смелее идите на контакт, цивилизованные люди поймут и оценят!

О формальностях она вспоминает в «Марабу», куда забегает пропустить коктейль для храбрости. На втором коктейле за столик подсаживается Белый – это прозвище одного из завсегдатаев, чьи волосы обесцвечены матушкой-природой; и брови у него блондинистые, и редкие усики, которые он мочит в пиве. Белый уже получил однажды отпор и теперь просто разгоняет скуку в ее компании. А в голове Веры зреет план. Ей (это было оговорено) не возбранялось прийти на мероприятие с бой-френдом, а в отсутствии Коли-Николая какая разница – с кем идти? Опять же, притязания итальянского мачо будут пресекаться на корню, да и вообще дама в сопровождении – это не одинокая дама.

– Потусоваться с иностранцами? Можно, тут сегодня нечего ловить… – Белый плотоядно ухмыляется. – А что потом?

– Суп с котом. Тебе мало халявной выпивки?

– Маловато…

– Тогда приударь за кем-нибудь. Хочешь трахнуть мадам из Бельгии?

– Из Бельгии? Можно, конечно… Она ничего?

– Для этих целей годится. Трахни ее. Затрахай до смерти, ты же крутой по этой части?

Следует очередная ухмылка.

– Пока не жаловались…

Второй коктейль утверждает ее в правильности решения. Удастся ли Белому затащить в постель Мелани – еще вопрос, а Вера в присутствии соотечественника будет чувствовать себя увереннее.

Правильность решения подтверждает разочарование на физиономии Марко. Тот вырядился по случаю в черные обтягивающие штаны, в такую же рубашку, повязал красный шейный платок, но должного эффекта не получилось. Марко обиженно поглядывает на Веру: мол, на кого меня променяла, глупая? А Белый, косясь на него, вопрошает на ухо:

– Он не педик, случаем?

Вера хохочет, не скрывая веселья, и тоже на ухо отвечает:

– Ты угадал!

Они переговариваются вполголоса, подчеркивая собственную независимость, и Вере это приятно. Белый вообще держится уверенно: в ухе серьга, на лице усмешка, в глазах – нахальство. Он берет с уставленного спиртным стола бокал шампанского, опрокидывает одним махом, после чего озирает сообщество.

– Ты кого имела ввиду? Насчет потрахаться. Пухленькую?

– Йес. Нравится?

– Вполне, вполне… Ладно, еще не вечер.

И он опять пьет.

Кэтрин исполняет роль метрдотеля, за официанта – Вальтер, который приносит с кухни большую кастрюлю. Из-под крышки вырывается ароматный парок, и Кэтрин торжественно объявляет:

– Первое блюдо называется: уайт вурст!

– Вайс вурст, – поправляет официант. – Белые сосиски, это баварская кухня. Трудно было их найти, нашел только в немецком ресторане.

– Белый, это твое блюдо! – прыскает Вера. – Они белые, как ты!

Вальтер объясняет нюансы употребления, дескать, белые сосиски не кипятят, они нагреваются в горячей воде, после чего их следует аккуратно очистить от шкурки. Для этого делают продольный надрез, прижимают шкурку ножом, и вилкой откатывают сосиску.

Участники party возятся с ножами и вилками, пыхтя над разделкой бледных, как бледная спирохета, баварских колбасок; лишь Белый отдает должное горячительным напиткам.

– Надо идти по повышению градуса, – говорит он со знанием дела и хватает фужер с красным вином. – Фу, кислятина… А водка есть? Ага, имеется! Ну, за вурст или как их там!

Опрокинув рюмку, Белый не утруждает себя возней с приборами, съедает сосиску с кожурой. Вере тоже надоедает многотрудный процесс, и она макает в горчицу неочищенную сосиску. Ей уже понятен желудочно-кишечный принцип единения: будут угощать национальными блюдами. Клей, соединяющий «сборную Европы», это банальная жратва, праздник живота – их главный праздник.

Взяв в руки меню, она видит следующим пунктом пиццу. Официант – Марко, он называет блюдо пицца-«Маргарита», каковая заранее нарезана аппетитными секторами. Однако Белый презрительно отворачивается от подноса.

– Не буду есть из рук педрилы… – бормочет он, направляясь к столу с напитками. А к Вере приближается Вальтер, которому очень жаль своего знакомого, разнесчастного Курта – тот, оказывается, покупает рыбу и ягоды у придорожных торговцев, то есть питается абы как. Вера уже не вздрагивает, как раньше, она не видит здесь никакого подвоха. Просто сытый немец жалеет немца полуголодного, нормальная национальная солидарность. Или что-то еще? Ах, еще зависть?! И чему же, Вальтер, вы завидуете?

– Тому, что он бывает в интересных местах, видит страну по-настоящему. А в этой Москве… Мы здесь ничего не видим.

– Так в чем проблема? Ноги в руки – и дранг нах русская глубинка!

– Глубинка – это что?

– Это провинция. Исконно-посконная Русь, которую многие ищут и никак не могут найти. Может, вам повезет?

Вальтер долго на нее смотрит, потом серьезно говорит:

– В глубинке нет нужных архивов. А в Москве они есть.

Вера навеселе, ей хочется дерзить, ерничать, и она несет что-то про Миклухо-Маклая, что бредет от одного селения аборигенов к другому, питается подножным кормом, собирая фольклор (типа сказки-легенды-тосты). Внезапно в подсознании вспыхивает тревога: а чего он сюда прется, Маклай стукнутый? Если его на пеший поход потянуло, то, может, еще потянет взглянуть на сиделицу «мертвого дома»? Поковырять рану в духе садо-мазо? Выяснить «истину», которой нет и быть не может? Вере очень не нравится это движение немецкого немца в направлении Москвы, и она глушит тревогу очередным дринком.

Скандал вспыхивает внезапно, и поначалу повод непонятен. Патрик отказывается выносить очередную порцию жратвы, пока рыжая распорядительница не даст сатисфакцию. Француз наседает на нее, перейдя на английский и настойчиво произнося слово «Дюнкерк» в обвинительной интонации. Кэтрин отстреливается короткими фразами, в которых слышится тот же «Дюнкерк», но в интонации оправдательной. Перепалка вскоре обретает тупиковый характер – никто не хочет сдаваться. В полемику втягиваются остальные, возникает многоязыкий гвалт, и над всем этим царит загадочный «Дюнкерк».

Мелани тоже что-то вякает, ускользнув от Белого (он уже ее обрабатывает).

– О чем базар? – вяло интересуется тот.

– Понятия не имею, – отвечает Вера. – Но когда они собачатся – я получаю кайф.