Орел/Решка - Ю. Майерс

Эфраим проглотил комок в горле и промолчал. Он не был готов рассказать ей все.

– Может, нам стоит пока остановиться на этом, – сказал он. Вся история внезапно показалась ему не такой уж и важной. Джена с ним разговаривала. С ее отцом было все в порядке. Эфраим сумел как-то исправить ситуацию и без монеты.

Единственной проблемой оставался Натан. Теперь он был другим человеком, и неизвестно, могли ли они теперь подружиться. У них не было практически ничего общего: Натан теперь популярный футболист, встречается с Шелли Моралес. В его новой жизни не осталось места для Эфраима. Он в нем больше не нуждался так, как прежде.

– Ни за что, – сказала Джена. – Если ты сейчас остановишься, я решу, что ты соврал насчет монетки.

– Ничего подобного, – Эфраим поднял четвертак. – Хорошо. Но тебе придется держать меня за руку, когда я загадаю желание.

Джена моргнула.

– Ты что, заигрываешь?

– Мы должны касаться друг друга, иначе ты не будешь помнить о том, что было до загадывания желания. Это сработало с Натаном.

– Натом Маккензи?

Эфраим кивнул.

– А приятель Шелли тут при чем? – спросила она.

– До всего этого… мы были лучшими друзьями. Тогда он был другим. Я рассказал ему о монетке, мы вместе загадали несколько желаний. Но монета срабатывала, только если я загадывал желание. В последний раз я не успел схватить его за руку, так что теперь он не помнит ни о желании, ни о нашей дружбе.

– Кому еще ты рассказал о монете?

– Никому. Только Натану. Клянусь.

– Даже Мэри?

– А ей-то почему? – спросил Эфраим.

Джена улыбнулась:

– Ладно, забудь.

Она протянула руку, и Эфраим легонько сжал ее ладонь, боясь, что Джена заметит, какая потная у него рука. Ее кожа казалась прохладной. Секунду девушка смотрела на их сцепленные руки, затем взглянула ему в глаза.

– Ты встречаешься с моей лучшей подругой, – сказала она.

– Это… побочный эффект желания, которое я загадал для Натана, – он помедлил. – Я всегда хотел встречаться только с тобой, Джена.

Ну вот, он сказал это.

Она поджала губы, но не отпустила его руку.

– Ну так что нам стоит пожелать? – спросила она.

– Что-нибудь маленькое. Безобидное, но заметное. Так будет меньше вероятность, что дела пойдут насмарку или что вокруг слишком много изменится. Надеюсь, – Эфраим посмотрел на контейнеры с едой на вынос, стоявшие на кофейном столике. – У меня есть идея.

Он покачал монетку на большом пальце, готовясь ее подбросить.

– Я хочу, чтобы мы заказали китайскую еду вместо мексиканской, – он поднял бровь, и Джена кивнула. Эфраим подбросил монетку и тут же поймал ее.

Орел.

Он почувствовал, как ухнул вниз желудок, словно его вывернули, и комната задрожала. Он понял, что уже сидит с Дженой на противоположных концах дивана. За руки они не держались. Джена секунду сидела, явно приходя в себя, а потом прижала руку ко рту и бросилась в кухню.

Она вернулась через несколько минут, вытирая губы мокрым бумажным полотенцем. Ее лицо побледнело.

– Ой, я должен был тебя предупредить, – сказал Эфраим.

– Ты знал, что это случится?

– Так только в первый раз. А теперь что случилось?

Девушка не ответила, уставившись на кофейный столик.

Эфраим внезапно заметил маленькие белые коробочки из картона. Джена откинула назад волосы и сказала:

– Китайская кухня.

Алюминиевые контейнеры с мексиканской едой исчезли, сменившись фу юн с яйцом, белым рисом и курицей в коричневом соусе. Тарелка Джены была пуста, у Эфраима стояла нетронутой.

– Ты ведь никак не мог подменить их, пока я была на кухне, да?

– Только при помощи магии, – ухмыльнулся он.

– Ладно, постой-ка. Когда ты пришел, я спросила тебя, какую еду ты хочешь, мексиканскую или китайскую. И ты выбрал первую. Вот что я помню, – она нахмурилась, как делала всегда во время экзаменов, когда сосредоточенно размышляла над вопросом.

– И я просто изменил это, загадав желание, – сказал Эфраим.

– Да, теперь все выглядит так, будто мы заказали китайскую еду. Но вырвало меня явно чем-то мексиканским, – она прижала руку к животу. Эфраим скорчил гримасу. – Тогда почему монетка не изменила содержимое моего желудка?

– Потому что ты стала частью моего желания.

Похоже, теперь Джена поверила в силу монеты.

– Потому что я была наблюдателем… – пробормотала она, рухнула на диван и с гримасой отодвинула ногой еду.

– Это же просто китайская еда, – сказал он, взял собственную коробку и потыкал палочкой в соус. – Она не радиоактивная, ничего такого.

– Откуда ты знаешь? У тебя с собой счетчик Гейгера? – Девушка покачала головой. – У меня просто пропал аппетит.

Джена взяла ноутбук и принялась печатать. Затем вскрикнула и захлопнула крышку.

– Эфраим, какого черта?

– Что?

Чуть не плача, она показала ему компьютер.

– Мой «макбук». Мой прекрасный «макбук». Что ты наделал?

Тот остался серебряным, но явно превратился в обыкновенную «персоналку».

– О нет, – выдавил Эфраим.

– Эфраим, если это шутка, то не смешная. Отдай мне мой «мак», или я тебя убью.

Он сглотнул.

– Я этого не делал. Это все монета, – он пожал плечами. – Такое при каждом броске случается.

– Ну, значит, отмени желание.

– Это не так просто. Следующее желание сделает только хуже.

– Не знаю, что может быть хуже этого, – пробормотала Джена. Вздохнув, она вновь открыла крышку, угрюмо разыскивая коврик для мыши. – По крайней мере все файлы здесь. Может, и какие-нибудь мерзкие вирусы тоже.

Она воззрилась на Эфраима.

– Ладно, с этим мы разберемся позже.

Девушка начала печатать, медленнее, чем обычно, и время от времени ругаясь.

– Нам надо во всем разобраться. Посмотреть с научной точки зрения. Будет лучше, если у нас появится настоящее оборудование, доступ в лаборатории школы.

– Ты правда хочешь проверить ее счетчиком Гейгера? – Он надеялся, что монетка не окажется радиоактивной: он целый день носил ее в кармане.

– Ну мы можем хотя бы взвесить ее, сравнить с обычным четвертаком. Но давай начнем с того, что мы о ней знаем, – сказала Джена.

– Первое: она, возможно, не из нашего мира, судя по истории с Пуэрто-Рико и разным изображениям Вашингтона.