Там, где в дымке холмы - Кадзуо Исигуро

Я собиралась что-то возразить, но Огата-сан меня опередил:

— Позвольте, я вам расскажу о том, что на днях услышал. Мне, собственно, это рассказал сослуживец Дзиро. На выборах — очевидно, последних — его жена разошлась с ним во мнении, за какую партию голосовать. Ему пришлось ее поколотить, но она не уступила. И вот в итоге оба проголосовали за разные партии. Можете себе представить, чтобы нечто подобное случилось раньше? Неслыханно.

Миссис Фудзивара со вздохом покачала головой:

— Теперь все по-другому. Но я слышала от Эцуко, что у Дзиро-сан дела идут блестяще. Вы должны им гордиться, Огата-сан.

— Да, по-моему, у мальчика все обстоит довольно неплохо. Сегодня, кстати, он представляет свою фирму на весьма важной встрече. Похоже, его снова хотят повысить по службе.

— Чудесно.

— Его только в прошлом году повысили. Начальство, по-видимому, хорошего о нем мнения.

— Чудесно. Вы должны им очень гордиться.

— Он настоящий труженик. И всегда был таким — с малых лет. Помню, тогда все прочие отцы втолковывали своим отпрыскам, что надо прилежней учиться, а мне приходилось заставлять его побольше гулять, не вредить здоровью усердными занятиями.

Миссис Фудзивара рассмеялась и покачала головой:

— Да, у Кадзуо работа тоже на первом месте. Часто допоздна засиживается над бумагами. Я убеждаю его не перенапрягаться, но он и слушать не хочет.

— Где уж им кого-то слушать. Но, должен признать, я и сам был таким же. Когда веришь в свое дело, нет охоты тратить время попусту. Моя жена вечно уговаривала меня проще смотреть на вещи, но я только отмахивался.

— Вот-вот, и Кадзуо из того же теста. Но ему придется поменять привычки, когда он снова женится.

— Не очень на это рассчитывайте, — рассмеялся Огата-сан, аккуратно складывая палочки над чашкой. — Право же, обед был превосходный.

— Что вы, что вы. Уж извините, ничего получше не смогла вам предложить. Не хотите ли еще?

— Если можно, то с удовольствием. Считаю, грех пренебречь хорошей кухней.

— Что вы, что вы, — снова произнесла миссис Фудзивара, вставая с места.

Вскоре после того, как мы вернулись домой, пришел с работы и Дзиро — примерно на час раньше обычного. Перед тем как отправиться в ванную, он весело приветствовал отца: вчерашняя вспышка была, очевидно, забыта. Из ванной он явился переодетым в кимоно, мурлыча себе под нос, устроился на подушке и принялся вытирать голову полотенцем.

— Ну и как все прошло? — спросил Огата-сан.

— Что прошло? А, ты имеешь в виду встречу. Неплохо. Совсем неплохо.

Я была на пути в кухню, но помедлила у двери, ожидая услышать, что Дзиро еще скажет. Его отец тоже смотрел на него. Дзиро, не глядя на нас, продолжал сушить волосы.

— Собственно говоря, — начал он, — думаю, что неплохо. Я убедил их представителей подписать соглашение. Не контракт как таковой, но фактически то же самое. Мой начальник был немало удивлен. Не в их правилах брать на себя подобные обязательства. С работы меня отпустили пораньше.

— Что ж, отличная новость, — сказал Огата-сан и засмеялся. Он перевел взгляд на меня, потом на сына. — Отличная новость.

— Поздравляю, — сказала я, улыбнувшись. — Очень рада.

Дзиро посмотрел на меня так, словно бы впервые меня заметил:

— Что ты стоишь на месте? Я бы не отказался от чаю.

Он отложил полотенце и начал причесываться.

В тот вечер, чтобы отметить успех Дзиро, я приготовила кушанье повкусней. Ни во время ужина, ни позже Огата-сан ни словом не обмолвился о встрече с Сигэо Мацудой. Но едва мы приступили к еде, он внезапно объявил:

— Итак, Дзиро, завтра я от вас уезжаю.

Дзиро вскинул на него глаза:

— Ты уезжаешь? О, какая жалость. Но надеюсь, тебе у нас понравилось.

— Да, я хорошо отдохнул. Собственно, пробыл у вас гораздо дольше, чем предполагал.

— Ты у нас желанный гость, отец, — продолжал Дзиро. — Торопиться незачем, уверяю тебя.

— Спасибо, но мне пора восвояси. Дел у меня почти не осталось.

— Пожалуйста, приезжай к нам снова, когда тебе будет удобно.

— Отец, — вставила я, — вы должны приехать посмотреть на малыша, когда он появится.

Огата-сан улыбнулся:

— Быть может, на Новый год. Раньше, Эцуко, я вряд ли стану тебя беспокоить. Тебе и без меня хватит хлопот.

— Жаль, что именно сейчас я был занят по горло, — сказал муж. — В следующий раз, наверное, будет полегче и мы найдем больше времени для того, чтобы поговорить.

— Ничего, Дзиро, не огорчайся. Для меня самое радостное — видеть, как ты всего себя отдаешь работе.

— Теперь, когда вопрос с этой сделкой решен окончательно, я буду посвободней. Досадно, что тебе приходится уезжать именно сейчас. А я было собирался взять денька два выходных. Но, наверное, ничего не поделаешь.

— Отец, — вмешалась я, — если Дзиро будет несколько дней свободен, нельзя ли вам остаться еще на недельку?

Дзиро прекратил жевать, но головы не поднял.

— Заманчиво, — отозвался Огата-сан, — но, думаю, мне и вправду пора в дорогу.

— Жаль, — проговорил Дзиро, кладя в рот кусок.

— Да, необходимо докончить с верандой до приезда Кикуко с мужем. Они непременно захотят навестить меня осенью.

Дзиро не ответил, и некоторое время мы ужинали молча. Потом Огата-сан произнес:

— А кроме того, я не в состоянии тут сидеть и весь день думать о шахматах. — Он как-то странно усмехнулся.

Дзиро кивнул, но ничего не сказал. Огата-сан снова рассмеялся, и мы продолжили ужин в молчании.

— Ты теперь пьешь саке, отец? — вдруг спросил Дзиро.

— Саке? Иногда, капельку. Не очень часто.

— Поскольку это наш последний совместный вечер, может быть, выпьем немного саке?

Огата-сан, казалось, с минуту раздумывал — и наконец с улыбкой сказал:

— К чему суматоха вокруг такого старика, как я? Но за твое блестящее будущее я вместе с вами выпью.

Дзиро кивнул мне, и я достала из буфета бутылку и две чашки.

— Я всегда знал, что ты далеко пойдешь, — говорил Огата-сан. — Ты всегда многое обещал.

— Из того, что произошло сегодня, вовсе не следует, что повышение мне гарантировано. Но, полагаю, мои усилия вреда не нанесли.

— Ну да, конечно. Сомневаюсь, что ты себе сегодня очень уж повредил.

Оба молча следили, как я разливаю саке. Затем Огата-сан положил палочки и поднял свою чашку:

— За твоё будущее, Дзиро.

Муж, все еще с набитым ртом, тоже поднял чашку: