Кино, вино и домино - Мария Арбатова

Резко обрубил Шиковский на высокой ноте и поклонился в пояс. Аплодировали полчаса.

– Художник, панимаишь! – шепнул Ольге Андрей Николаев. – Какой артист!

Ольга оглянулась, народ сиял, словно его накормили любимым блюдом. Пробрало даже Галю Упыреву с ее бегемотьей кожей, Наташа счастливо хлопала глазами, Вета все никак не могла закрыть рот. Руслан Адамов и Ашот Квирикян отбили ладошки. Осмелевший Голубев кричал:

– Я снял! Я все снял на видео! Я это буду везде показывать!

Только Печорина опустила уголки рта и скучающе смотрела в сторону. А выходя из зала, погромче обронила:

– Я понимаю, когда молодые издеваются над старостью и болезнью, но когда это делают сами старики, чтобы казаться помоложе, это отвратительно…

– Чего она так переживает? Неужели она и Брежневу успела дать? – шепнула Ольге на ухо Лиза Золотова.

– При Брежневе по крайней мере не было такого беспредела! – поддакнула Печориной Галя. – И все знали свое место! Не то что теперь!

– И правильно, что этому клоуну не дают денег поставить комедию дель арте! Куда он только не писал – везде отказывают! – поддержала Печорина.

– Чего же тут правильного, если он со студентами ее блестяще ставит? – возмутилась Ольга – все на фестивале знали о мечте Шиковского поставить комедию дель арте на серьезной сцене.

– Вот пусть со студентами и ставит! До гроба! – пожелала Печорина со змеиной усмешкой.

А Ольга перед сном стояла на балконе, вдыхала запах чистого Тирренского моря и думала, почему же их всех так пробивает искусство и совсем не трогает экология?

Может быть, им артисты должны со сцены говорить или вокалисты под симфонический оркестр петь:

– Каждый год в реки всего мира сбрасывается до четырехсот пятидесяти миллиардов кубометров бытовых и промышленных отходов, поэтому вода содержит более тринадцати миллионов токсичных элементов, в результате чего каждые восемь секунд от болезней, вызванных изуродованной водой, на планете умирает один ребенок…

Тогда услышат? Пожалуй, и тогда не услышат. Ведь отношение к воде – это отношение к собственной жизни, приводить в порядок планету может только тот, кто привел в порядок собственную жизнь. Тот, кто научился отдавать ровно столько же, сколько берет. И задумалась: а можно ли считать, что ее собственная жизнь приведена в порядок?

Чем она отличается от большинства, кроме того, что выбрала своей профессией экологическое просвещение? Кроме того, что с детства учила детей вовремя закрывать кран, объясняя, что кому-то на планете может не хватить именно этих литров напрасно льющейся воды? Запрещала им мусорить в городе и лесу. И даже настаивала, чтобы мелкие пищевые отходы и разорванную в клочки бумагу бросали не в мусор, а в туалет.

В ее советском детстве на лестничных пролетах стояли ведра для пищевых отходов. Бабушка заставляла Ольгу таскать туда очистки от картошки и прочую дрянь, которую было проще бросить в домашнее мусорное ведро. И объясняла, что вечером машина заберет это в одну из подмосковных деревень.

Потому что там стоят в стойлах голодные коровки, лошадки и свинки. И маленькая Ольга, постепенно включившая в свою жизнь заботу об этих голодных зверушках, иногда подсовывала в их ведро красивые конфеты и плитки гематогена из аптеки.

Бабушка была интеллигентка. Профессор по уху, горлу и носу. И объясняла при Ольге важность этого ведра соседке, приехавшей из деревни. А соседка недоумевала, отвечала, что для своей коровы она б расстаралась, а чужая корова нехай сдохнет.

Бабушкины разговоры о мире как едином организме, в котором можно поранить палец и умереть от сепсиса, не производили на соседку ни малейшего впечатления. И бабушка повторяла:

– Каждый должен быть на своем месте! Городской человек убивает деревню, и она его убивает! А деревенского человека убивает город, и он отвечает ему взаимностью!