Горе луковое - Борис Харламов

– Никто пока не знает, все расстроены.

– Не расстраивайся сегодня, завтра может быть ещё хуже.

– Спасибо, за добрые слова! Ты для этого звонишь?

– Сегодня вечером прилетаю в Москву. Завтра же похороны?

– Да.

– Мы с питерской братвой тоже будем.

– А тебе это зачем?

– Ты же знаешь, я люблю ходить на похороны, с жуликами пообщаться, вспомнить старое доброе время.

– А разве оно было, такое время? Сейчас трудно это представить. Кстати, я на похороны не иду.

– Почему?

– Не люблю столпотворения, потом отдельно схожу на кладбище попрощаться.

– Ну, как знаешь. Мы увидимся в Москве?

– Позвони завтра, как освободишься, договоримся.

– Идёт, пока!

– Пока!

– Ты вечером будешь? Ужин готовить? – Не знаю, Олеся, постараюсь быть. – Что много дел? – Достаточно.

– Можно я на ужин подругу приглашу? – Хорошенькая?

– У меня все подруги хорошенькие, других не держим.

– Приставать ко мне не будет?

– А ты уже размечтался.

– Нет, просто беспокоюсь за себя.

– Не беспокойся, я смогу тебя защитить.

– Привет, Василий!

– Привет, Макс! Чайку?

– Давай. Как дела?

– Пока всё нормально. Я бы хотел отъехать, отдохнуть в тёплые страны на пару недель. Хочу продлить лето. Ты не против?

– Время не очень удачное, но я не против.

– За меня Любка останется, будет с тобой на связи. А время действительно грустное. Что там с Сергей Иванычем получилось?

– Трудно сказать, никто не знает.

– А ты уже был на кладбище?

– Нет пока, к тебе вот заехал.

– Поедешь?

– Не сегодня, потом схожу. Ты когда хочешь уехать?

– Послезавтра, горящая путевка.

– Ты один?

– Да, хочу от всех отдохнуть и может сценарий начну писать.

– Давай, давно пора. Слушай, а Софья Петровна ходит на массаж?

– Нет, вообще не появлялась с того раза, как я вас познакомил. Может, в тебя влюбилась?

– Это невозможно, она из другого теста сделана.

– Всё возможно, я женщин хорошо знаю и она на тебя сразу запала.

– Запал быстро проходит, остаётся только серый дым. А ты, профессор, на кого-нибудь западал?

– В юности было дело, а сейчас зачерствел. Только секс, ничего личного.

– Приятно иметь дело с мудрым человеком. У меня так не получается, без «личного» и секс не в радость.

– Просто я заранее знаю, что у них на уме, поэтому держу своё сердце на замке. Хотя с такой дамой, как Софья Петровна мог бы поступиться принципами.

– Кто знает? Может и на твоём пути когда-нибудь встретится достойная дама.

– Если честно – буду не против.

– Как быстро теряются принципы!

– Старые принципы нужно вовремя менять на новые.

– Алло, Макс, это Вова!

– Да, привет!

– Ну, я освободился, сейчас в центре, на Китай городе. Где встретимся?

– В Дурасовском переулке есть кофейня, давай там. Буду через двадцать минут. Тебе идти пешком минут десять, занимай столик.

– Здорова, Вован!

– Привет, братан!

– Как всё прошло?

– Нормально, как и положено. Кто у вас теперь старший?

– Пока не знаю, Никита в курсе этих дел, я туда не суюсь.

– Может и правильно делаешь, а Никита, я помню и в Новгороде, шустрый был малый.

– Почему был? Он и есть, очень толковый парень. Ты надолго в Москву?

– Сегодня ночной лошадью возвращаюсь в Питер.

– Один приехал?

– Нет, прибыла целая бригада, сейчас все поразъехались. Как у тебя настроение?

– Ты знаешь, неважно. Всё держалось на Иваныче, неизвестно, что будет дальше.

– Я тебе говорил, что не может всё идти гладко, слишком он быстро в небеса взлетел, теперь и в прямом смысле.

– Да, грустно, с ним была во всём уверенность, теперь её нет.

– Поэтому я ни в какие команды не лезу, ворую сам потихоньку.

– Где сейчас промышляешь?

– Собираюсь в Германию, Бельгию, Францию. Хочешь со мной прокатиться?

– Воровать?

– Нет, отдыхать, я всё сам буду делать.

– Это не по мне, я люблю головой зарабатывать, а отдыхать пока рано. Надолго едешь?

– Месяц – два, как получиться. Вот номер моей немецкой трубки, она в Европе везде работает. Надумаешь – позвони.

– Хорошо.

– В Питере часто бываешь?

– Сейчас редко, в основном по телефону бизнес ведём. Что слышно у вас в городе про брата Гарика и его команду.

– Пока всё тихо, похоже, они чем-то откупились от тамбовских и их временно оставили в покое.

– Временно?

– Думаю, да. В этой стране всё временно, нам до стабильности ещё далеко.

– Это верно.

– А помнишь, как было в Новгороде? Весело и беззаботно…

– Странное чувство пустоты, вызываемое всяким «было». Мне кажется, что у меня нет воспоминаний, всё это было не со мной, просто видел в каком-то кино.

– Кино продолжается.

– Максим, ты кушать будешь? – Нет, я поел.

– Мы с подругой тоже поужинали, и она ушла.

– Жалко, стоило глянуть на твою подругу.

– Она тоже хотела с тобой познакомиться, я столько о тебе рассказывала.

– Ладно, в следующий раз.

– Теперь не скоро, она уезжает в Италию работать.

– Удивительно, все куда-то уезжают.

– Потому что в России мало платят, может в будущем всё изменится.

– Лет через десять не раньше, страна только просыпается от социалистической спячки.

– Я уже буду старушкой, мне сейчас нужно зарабатывать, пока молодая. Может, отпустишь меня на время поработать? Потом будет поздно.

– Разве я тебя могу удержать? Ты свежий ветер, который не запрёшь в комнате, только попытаешься, и получится спёртый воздух.

– Правда, милый, я уже чувствую себя потомственной домохозяйкой, дай мне глотнуть немного воздуха. Я тебя вызову к себе, если всё будет нормально с работой, если нет, то вернусь обратно.