Отвертка - Илья Стогов

— Илья Юрьевич! Вы знаете, что наше издание — член Европейской газетной федерации. А это не только права, но и обязанности. Когда в прошлом году федерация поставила нам два новых сканера и компьютер, вы, между прочим, громче всех радовались. Гости пробудут здесь всего неделю. От ежедневных обзоров я вас освобождаю. На летучки можете не ходить. Больше, извините, помочь ничем не могу.

Черт бы побрал всех редакторов на свете. Выходя из кабинета, я хлопнул дверью.

Ирландцы все еще стояли в коридоре. Не глядя на них, я вытащил пачку «Lucky Strike» и воткнул одну сигарету себе в зубы. Длинный небритый парень в кожаной куртке (Брайан?) поднес мне зажигалку.

— Thank you.

— Можешь говорить по-русски. Мы все учили ваш язык.

— А что именно я должен говорить?

Парни промолчали. Я затянулся сигаретой.

— Значит, вы из Ирландии.

— Да. Мы из Ирландии.

— А к нам, значит, приехали на неделю?

— Да. На неделю.

— Да-а, блин.

— Нет, не Dublin. Мы из Cork-city. Дублин — это столица, а Корк — второй по величине город Ирландии. Как у вас — есть Москва и есть Петербург.

Я сделал вид, что мне интересно все это узнать.

— И давно вы приехали?

— Сегодня с утра. В восемь тридцать.

Я выбросил докуренную сигарету и вытащил из пачки новую.

— А где остановились?

— В гостинице для иностранцев. У станции метро… э-э… у станции метро «Площадь Мужества». Она называется гостиница «Студенческая».

Мы опять помолчали. Оглядев их еще раз, я глубоко затянулся и спросил:

— Хотите пива?

— Вообще-то да. Вообще-то неплохо бы. Куда пойдем?

Могло бы быть и хуже. Редактор мог подсунуть мне старых зануд, ни слова не понимающих по-русски… По крайней мере, теперь у меня всегда будет уважительная причина отвертеться от газетной текучки.

Мы спустились в буфет, купили по пиву и сели за столик.

— У вас журналисты много пьют?

— Порядочно.

— У нас тоже. В Ирландии журналисты — самая пьющая категория населения.

— Приятно слышать, что мы не одиноки.

— В прошлом году в Корке был устроен beer-maraphon. В смысле марафон по пиву. Команды разных профессий бежали через весь город и в каждом баре выпивали по кружке «Гиннесса». До финиша добежали только портовые докеры и журналисты. Но журналисты были все-таки первыми.

— Я горжусь вами.

— У вас очень светлое пиво. Темных сортов, таких как «Гиннесс» или «Финн», нет.

— А вы неплохо говорите по-русски.

— У нас в Cork state university есть кафедра славистики. Я учился там факультативно. Меня очень интересовали труды ваших революционеров. Мне хотелось выучить язык. Мартин учил русский в колледже, Шон тоже. А Деирдре вообще по образованию славист. Готовится стать большим знатоком вашей страны. Да, Дебби?

Брайан задрал брови, и все трое парней загоготали.

— Странное имя Деирдре.

— Ты можешь звать меня Дебби.

У нее была странная манера не произносить, а цедить слова буква за буквой. Получалось ничего.

— За знакомство!

Мы допили «Балтику», и Брайан сходил купить еще по одной.

— Что именно вы хотели бы посмотреть в нашем замечательном городе? Что вас здесь интересует?

Ребята переглянулись и принялись чесать подбородки.

— Политика? Музеи с театрами? Русская душа в естественном интерьере?

— Наверное, нет. Ничего из этого.

— Тогда что?

— За Деирдре я тебе говорить не буду. Она сама скажет, зачем приехала (новый взрыв хохота). А нам хотелось бы просто пожить здесь так, как живут простые люди. Как ты, например.

— Я не думаю, что вам будет со мной интересно.

— Почему?

— Мой день состоит из того, что с самого утра я сажусь работать…

— А вечером?

— А вечером вам бы со мной тоже не понравилось.

— Ты работаешь целый день?

— С утра до вечера.

— У вас в городе есть night life?

— Есть. С найт-лайфом в городе все в порядке.

— Может быть, ты покажешь в общих чертах, в чем она заключается? Что-нибудь такое, что не лежит на поверхности. Понимаешь, вся ваша странная внутренняя политика… матрешки, перестройка, Чечня… В зубах навязло. Ничего, что я так говорю?

— Ничего…

— Хотелось бы посмотреть на что-нибудь такое… Что-то спешиал. Не знаю… Может быть, можно будет побеседовать с какими-то странными людьми… С оккультистами или, например, сатанистами. Брайан очень интересуется маргинальными политическими партиями — троцкистами, синдикалистами, левыми радикалами… Понимаешь?

— Не очень. Я даже не знаю, есть ли в Петербурге все эти троцкисты и оккультисты.

— Есть, есть! Адреса некоторых я даже взял с собой.

— Тогда легче. Тогда найдем.

— А еще я хотел бы встретиться с вашими диггерами. Я читал, что у вас много диггеров — парней, которые живут в подземных ходах и туннелях. Может быть, можно договориться, чтобы они взяли нас полазать по катакомбам?

— С этим сложнее.

— Почему?

— Понимаешь, в Петербурге нет катакомб.

— В каждом городе есть катакомбы.

— А вот в Петербурге нет. В Одессе есть и в Москве есть, а у нас нет.

— Серьезно?

— Во-первых, Петербург — очень молодой город. Моложе Нью-Йорка. Здесь просто не успели ничего такого накопать. А во-вторых, город стоит на болоте. Под нами, на глубине десяти метров, уже вода. Диггерам тут делать нечего.

Мартин залпом допил свое пиво, сходил к стойке и принес всем еще по бутылке.

— Жаль. Я уже пообещал своему редактору. Это точно, что ты говоришь?

— Точно.

— А метро?

— Что метро?

— Ну, можно нам спуститься в ваше ночное метро?

— В каком смысле «ночное»?

— В смысле, когда там никого нет, все закрыто и не ездят поезда.

— Зачем тебе именно ночное метро? Поезжай днем, выглядит оно точно так же.

— Нет, днем неинтересно. Я читал, что в вашем метро ночью творятся странные вещи. Мутируют крысы, исчезают люди…

— Плюнь, ничего там не происходит. Если хочешь, я, конечно, попробую договориться, чтобы вас пустили, но уверяю — ничего необычного там нет. Шахта как шахта.