А вот и Полетта - Барбара Константин

Людо присаживается на край постели, запускает палец под одеяло.

– Папа, ты спишь?

– Ммммм.

– Хочешь таблетку аспирина?

– Мммммнет.

– А что, сегодня у тебя голова не болит?

– Мммммкажется, нет…

– А-а-а.

– Где твой брат?

– Ты не помнишь? Он попросился к маме вчера вечером.

– Да, точно. Который час?

– Полдесятого.

– Черт! Почему ты меня не разбудил раньше?

– Я был слишком занят.

– Чем?

– Я сделал одну штуку.

– Какую штуку?

– Там, на кухне.

– Ох ты, надеюсь, ты там все не разнес…

– Я потом все убрал.

– Потом – это после чего?

– После того, как сделал.

– Да о чем ты говоришь, Людо?

– Иди сам посмотри.

– Ладно. Надеюсь, ты ничего не натворил.

Ролан влезает в халат и шлепанцы и тяжело спускается по лестнице. На полдороге принюхивается и поворачивается к Людо.

– Во всяком случае, эта твоя штука вкусно пахнет.

Людо выдавливает улыбку, он немного нервничает.

На кухне Ролан приподнимает полотенце и обнаруживает большой каравай хлеба, подрумяненный и хрустящий.

– Это ты испек?

– Да.

– Сам?

– Ну да.

– Поверить не могу…

– Хочешь попробовать?

– Ну еще бы!

Он отрезает два ломтя. Они вгрызаются одновременно.

– Скажи на милость, и хрустит, и мягкий, мякиш эластичный, достаточно воздушный, очень ароматный… Где ты мог этому научиться?

– У маминого приятеля, он булочник.

– А.

Ролан проглатывает пилюлю, делает вид, что подбирает крошку, упавшую на пол. Потом выпрямляется с легкой гримасой, рука прижата к левой стороне груди, лицо красное, и прочищает горло.

– Ладно, и все же у меня есть одно маленькое замечание. Если уж быть до конца честным, в нем не хватает соли. Видишь ли, Людо, это досадно, потому что хлеб таких ошибок не прощает.

Людо бегом поднимается к себе в комнату, бросается на кровать, накрывает голову подушкой, чтобы заглушить крик… жирный дурак! Немного успокоившись, он чувствует, что позади него кто-то есть, вытаскивает голову из-под подушки и резко оборачивается, готовый к отпору. Над ним склонился Ролан с растерянным видом, взлохмаченными волосами, вспухшими глазами и слабой глуповатой улыбкой. Он бормочет: Прости, Людо, твой хлеб замечательный. А я – просто жирный дурак, и к тому же я ревную. Это ужасно…

Помогая отцу подготовить кухню к обеденному наплыву, Людо объясняет ему, как он готовил. Прежде всего – закваска. Ничего сложного. Только вода и мука, оставляешь у печки, и когда появляются пузырьки, добавляешь понемногу муки и воды каждый день, чтобы оно росло. Его тесту уже две недели, он принес кусочек из дому, чтобы приготовить этот хлеб. И пока они с Мирей вчера занимались счетами, он пошел на кухню и все смешал: 80 граммов закваски, 400 граммов муки, 350 миллилитров теплой воды и полторы кофейные ложечки соли, как следует замесил и тихонько отнес тесто к себе в комнату, оставив его на всю ночь подниматься у батареи отопления. В семь часов он спустился, стараясь не шуметь, сбил тесто и дал ему подняться во второй раз, пока сам делал домашние задания. В девять часов он поставил его в печь. Вот, пап. Я хотел сделать тебе сюрприз.

Это вконец растрогало Ролана. И чтобы продемонстрировать свое восхищение, он съел полкаравая с сыром и вином. У него не пацан, а чудо.