Тупая езда - Ирвин Уэлш

— Ты что здесь задумал, Джонти?… — спрашивает Тони, выпучив глаза.

— Да вот, просто мою свою шишку, а то она как будто немного чешется. Точняк, ужасно чешется, ага, ага, ага…

Они смеются и заходят в кабинку, чтобы принять еще немного этой своей нехорошей штуки. Туалетной бумаги нет, поэтому я подставляю свою шишку под сушилку для рук. С ума сойти! Высыхает на глазах! От горячего воздуха по моей шишке разливается такое приятное и мягкое ощущение, что она становится ужасно твердой!

Затем входят братья Баркси, Эван и с ним Крейг. Эван Баркси говорит:

— Какого хрена ты здесь делаешь, грязный маленький извращенец?!

Моя пипка снова обвисает, и из кабинки выходят Опасный Стюарт и Тони.

— Ну и причиндалы же у тебя, Джонти!

— Да он сушилку решил выебать! — показывает на меня Эван Баркси.

Тогда я застегиваю ширинку и выхожу из туалета, а они идут за мной, смеются и издеваются. Но я не убегаю, этого еще не хватало, я подхожу к стойке и заказываю себе пинту. Я сажусь за отдельный столик, а они все нависают надо мной.

— Да ладно тебе, Джонти! — говорит мне Эван Баркси таким тоном, как будто он мой друг, но я-то знаю, что никакой он не друг, по крайней мере не настоящий, ага. Точняк. — Куда в последнее время запропастилась малышка Джинти? Не видел ее с той ночи, как нас всех здесь заперли!

Я чувствую, что краснею. Делаю глоток холодного «Теннентс». Точняк, клево выпить иногда холодного «Теннентс». У него такой приятный, немного сигаретный привкус, и это хорошо, потому что курение запрещено: остается хотя бы какая-то возможность почувствовать вкус пива с сигаретой.

— Думается мне, что он ее придушил! — говорит Тони.

Они несут чушь, они несут чушь, а я не могу ничего ответить, и у меня звенит в ушах, я хочу убежать наружу, но я зажат между ними, я не могу двинуться.

— Что, Джонти, — говорит Опасный Стюарт, — неужто засунул свой чертов шланг в ее маленькую глотку? Смертельный отсос!

Все смеются, за исключением Баркси, который смотрит на меня совсем не добрым взглядом. Точняк, мне это не нравится.

— Я так разговаривать не буду, — отвечаю я им, — ну уж нет, точняк.

Они смеются еще громче, а затем Тони говорит:

— Да ладно тебе, Джонти, не обижайся, приятель. Парни просто прикалываются. На самом деле они все тебе завидуют, дружище!

Ну нет, нет-нет-нет, это мне ни к чему.

— Только это не прикольный прикол! — И я встаю, оставив половину пинты недопитой, проталкиваюсь через них и выхожу на улицу.

— Этот маленький придурок не в себе! Чертов извращенец! — Я слышу, как Баркси произносит это у меня за спиной.

Затем я слышу Тони:

— Да не, малыш Джонти нормальный парень, просто он маленький безобидный придурок.

Я перехожу дорогу и иду к себе домой. Немного смотрю телик, а потом опять отправляюсь в «Макдональдс» за чаем. Это лучше, чем выслушивать в пабе все, что они там говорят, точняк, точняк. И к тому же Джинти не разговаривает, — наверное, она все еще в постели. Ну, раз она со мной не разговаривает, то и я не буду. Нет уж.

Я был голоден, после плинтусов мне всегда хочется есть, после плинтусов и после дверей, все из-за запаха этой глянцевой краски, поэтому я подумал: может быть, стоит взять чизбургер вместо чикен-макнаггетсов, просто для разнообразия. Точняк, разнообразие не помешает. Ага, ага, точняк.