Теория противоположностей - Элисон Винн Скотч

Рискни начать новую жизнь!

Ванесса Пайнс, Уилла Чендлер

Шаг второй: Боритесь с бездействием!

Вкратце: Должно быть, самое пугающее – отказаться плыть по течению, бросить якорь и сказать: с меня хватит! Хватит наблюдать, как жизнь проходит мимо, хватит сидеть в зоне комфорта, хватит отказываться от большего, чем вы можете себе позволить. Мириться с бездействием – черта, наиболее свойственная людям, и мы не ждем, что вы легко сможете этому противостоять. Но когда это случится, вы почувствуете в глубине души, в глубине сердца, что вы – старый добрый вы – обладаете способностью все изменить.

* * *

Написав Никки, я тут же об этом пожалела, но во всем виновата Ванесса – это она меня убедила… ну, в какой-то степени. Вторая глава книги обязывает.

– Рискни бороться с бездействием! – умоляла она сегодня, когда мы ехали болеть за «Маринерс» на Сэйфко-филд^[20]. Она не требовала от меня писать Никки (то есть опосредованно Шону), но если бы она узнала про письмо (а я надеюсь, что она не узнала!) и стала надо мной глумиться, мой ответ был бы таков: я ни за что в своей жизни не боролась по-настоящему, поэтому если уж решила за что-то бороться, пусть это будет мой муж. Так я преодолеваю бездействие, так я переписываю свой план Вселенной; в конце концов, тогда я просто позволила Шону уйти. Я, даже не пикнув, дала ему возможность вывести идиотские правила псевдоразрыва отношений; не закатила скандал, не запустила в него какой-нибудь сковородкой, не заявила, что мы вообще-то давали друг другу клятвы и глупее его идеи я в жизни ничего не слышала. В конце концов, мы ведь были Шиллой! Может быть, сейчас для меня бороться с бездействием – значит пытаться вернуть мужа. Поэтому, когда Ванесса остановила машину в Пайонир-сквер, я нажала на «отправить».

Выкуси, бездействие!

Ванесса решила купить нам билеты, когда консьержка заявила: все неженатые люди соберутся в двести десятой секции. Очевидно, каждый холостяк поблизости будет в активном поиске. Я попыталась возразить, но Ванесса сказала: рискни, Уилла! Если ты несколько часов проведешь за поеданием попкорна в компании какого-нибудь красавчика, умрешь ли ты от остановки сердца?

Я втянула щеки и сказала: не думаю.

– Ну и прекрасно, а то я начала сомневаться.

– Но я лет десять не была в компании холостяков…

– В том-то и дело, – прервала она, – может, хоть повеселишься.

Теперь, на трибуне, Ванесса говорит мне:

– Черт возьми, как прекрасно смотреть бейсбол чудесным летним вечером. Арахис, и шум толпы, и пиво. И мужчины… Ты всех мужчин рассмотрела?

Я запускаю руку в стакан попкорна, а другой незаметно листаю почту – не так незаметно, как мне кажется, потому что Ванесса возмущается:

– Какого черта, Уильям? Можешь ты на секундочку оторваться от телефона? Кого ты там высматриваешь? Своего рыцаря в сияющих доспехах?

Что-то меня выдает – ладно, меня выдает мое лицо, потому что оно всегда меня выдает, – и Ванесса говорит:

– Пожалуйста, скажи – ты ведь не пишешь Шону?

Я отвечаю (честно):

– Нет, не пишу.

Тем временем на поле кто-то из «Маринерс» машет битой, мяч летит к трибунам, толпа встает, приветствуя его; мы тоже встаем, хотя и непонятно почему – мы ведь не следили за игрой; потом мяч приземляется, толпа утихает и садится.

Ванесса, развалившись на пластмассовом сиденье, разглагольствует:

– Не понимаю я, в чем штука. Зачем ты пишешь ему? Хочешь, чтобы он вернулся? Человек, который составил список правил вашего разрыва!