Лежачий полицейский - Юлия Лемеш

Я тянула время, не желая покидать ресторан и соображая, что сделано не так. И все больше отчаивалась от осознания собственной бестолковости. Печально оглядела пустые тарелки, вздохнула и нехотя поперлась по городу. Задумалась и не заметила, как началась такая непогода, в которую хозяйки никогда не вывешивают белье на просушку, а автовладельцы не моют машин. Лило, как из ведра изобилия. Причем это самое ведро какой-то умник разместил прямо надо мной.

– Вот гадство! – сообщила я небу, за что тут же получила обильный водяной веер из-под колес торопливой машины.

– Вот сволочь! – отступила на всякий случай подальше от проезжей части.

Высказав миру свое негодование, повертела головой по сторонам и убедилась, что нахожусь в аккурат между двумя станциями метро. Какого лешего меня занесло в этот район – ума не приложу. Дикость какая-то. Привычным жестом попыталась поправить прическу и с отвращением отдернула руку, словно наткнулась на прохладные слипшиеся водоросли.

Игнорируя мое бедственное положение, мелькали проезжающие мимо автомобили. Они, словно лайнеры, невозмутимо рассекали водные просторы, а внутри них сидели чистенькие сухие водители. Порой я удостаивалась равнодушного взора утомленного поездкой пассажира. Равнодушие одного из них моментально сменилось бурным негодованием, когда я продемонстрировала средний палец.

Оставалась надежда на маршрутку. По закону подлости таковой не наблюдалось, будто весь общественный транспорт был в сговоре с погодой.

Поискав глазами подходящее укрытие, я не нашла ничего приемлемого и покорно укрылась под ветками чахлой липы. Одинокое дерево, выжившее по недосмотру градохозяев, понемногу начало угощать меня невероятно грязными каплями воды. Понятное дело, дождей не было с самой весны. На бедной липе скопилось невозможное количество пыли, от которой она сейчас счастливо отмывалась. Правда, теперь меня даже в автобус не пустят, а то неровен час кого загваздаю.

От очередного повода погоревать меня отвлекло появление неподалеку занятного субъекта. Который беззаботно мок поблизости, но, в отличие от меня, не сильно переживал по этому поводу. Субъекту было лет чуть больше моего, одет он был в чопорный пиджак, джинсы и немыслимую клетчатую кепку, свисающую огромным козырьком прямо на левый глаз. Правый смотрел на меня с нескрываемым восхищением. Прикинув, что именно могло привлечь такое внимание со стороны промокшего ловеласа, я пришла к неутешительному выводу – ничего. Если бы я была сейчас сухая – еще куда ни шло. Владелец залихватской кепки приблизился на расстояние разговора.

– Оп-ля! Какие симпатичные девчонки водятся в моем родном городке!

Восклицание сопровождала ослепительная располагающая улыбка. Видимо, ему кто-то в детстве часто повторял, что улыбается он на тысячу долларов и будь он хоть сто раз крокодилом, от одной такой улыбки ему простится все. Даже первородный грех.

Достав бумажную салфетку, я попыталась без особого успеха вытереть шею, по которой скатывались струйки прохладной воды. Проникая за шиворот и двигаясь по спине вплоть до трусиков. Салфетка моментально превратилась в комок, который размазывался по коже, словно был изготовлен из синей липкой трухи.

– У тебя вся шея синяя! – серьезным голосом сообщили мне прямо в ухо.

Отжатая кепка была торжественно водружена мне на голову, но большого энтузиазма во мне это не пробудило. Однако жить сразу стало легче, и я смогла наконец осмотреть нового знакомого. Тот зорко поглядывал через мое плечо с бдительным интересом. По всей вероятности, его внимание было обращено на пьяненького дядьку, качающегося на полусогнутых ногах. Дядька силился одновременно сохранить равновесие и поймать такси. Чему мешали две сумки, повисшие на его плечах. Сумки постоянно сползали, норовя пригнуть пьяного к асфальту. Когда крен превышал допустимый градус, мужчина судорожно дергал ногами, пытаясь придать своему телу более устойчивое положение.