Говори - Лори Андерсон

Кульминация гона — уже почти приблизившийся к нам Бал Выпускников. Следовало бы отменить занятия на этой неделе. Единственные вещи, которые мы изучаем — кто с кем пойдет (кого пригласит? должна спросить Волосатик), кто купил одежду на Манхэттене, какая компания в лимузине не расскажет, если ты выпьешь, самые дорогие места со смокингами, и так далее, и так далее, и так далее.

Одна лишь сила слухов могла бы снабжать питанием электрическую сеть здания до конца учебного семестра.

Учителя жалуются. Дети не прикасаются к домашним заданиям, потому что записаны в солярий.

Энди Чудовище пригласил Рэйчел идти с ним. Не могу поверить, что ее мама разрешила, но, возможно, она согласилась, потому что они идут одновременно с братом Рэйчел и его пассией. Рэйчел одна из немногих девятиклассников, приглашенных на Выпускной Бал; ее социальный статус взлетел. Должно быть, она не прочла мою записку, или, вероятно, решила ее проигнорировать. Может, она показала ее Энди, и они от души посмеялись. Возможно, она не попадет в беду, которая случилась со мной, может, он прислушается к ней. Может, лучше прекратить думать об этом, прежде, чем я сойду с ума.

Хизер пришла умолять о помощи. Мама не могла в это поверить: живая, дышащая подруга на крыльце ее депрессивной дочери! Я вырвала Хизер из когтей мамы, и мы удалились в мою комнату. Мои мягкие игрушки-кролики выползли из своей норы, розовые кролики, пурпурные кролики, кролики из клетчатой ткани от моей бабушки. Они были удивлены так же, как и моя мама. Компания! Я увидела комнату сквозь зеленые линзы Хизер. Она ничего не сказала, но я знаю, она подумала, что это глупо — детская комната, все эти игрушечные кролики; здесь их должно быть сотни. Мама постучала в дверь.

У нее для нас печенье. Я хочу спросить, не заболела ли она. Я передала добычу Хизер. Она взяла одно печенье и отгрызла краешек. Я взяла пять, просто назло ей. Я лежу на своей кровати, пленив кроликов у стены. Хизер осторожно столкнула груду грязной одежды со стула и усадила на него свою тощую задницу.

Я жду.

Она начала слезливую историю о том, как сильно ненавидит быть Мартодроном. Уж лучше добровольное рабство. Они просто использовали ее и всячески помыкали. Ее оценки скатились до уровня «B», поскольку значительное время она проводила в ожидании старейшин Март. Ее отец подумывает о работе в Далласе, и она была бы не против нового переезда, ни капельки, потому что она слышала, дети на юге не так высокомерны как местные.

Я ем еще одно печенье. Я борюсь с шоком от того, что в моей комнате гость. Я почти вытолкала ее, потому что когда моя комната снова опустеет, будет очень больно. Хизер говорит, что я была умной:

— … такой умной, Мел, отшив эту дурацкую группу. Весь этот год был ужасен, я ненавидела каждый божий день, но у меня нет силы воли, чтобы уйти, как ты.

Она полностью проигнорировала тот факт, что я никогда не была в группе, и что она отшила меня, прогнала меня даже от тени великолепия Март. У меня возникло ощущение, что в любую минуту в комнату ворвется парень в бледно-лиловом костюме с микрофоном и заорет:

— В твоей юности настал новый момент альтернативной реальности!

Я все так же не понимала, зачем она здесь. Она слизнула крошки от своего печенья и добралась до сути. Она и другие новообращенные Марты должны украшать танцевальный зал на Роут 11 Холидей Инн для выпускного. Мег-и-Эмили-и-Шевони, конечно, не смогут помочь; им нужно накрасить ногти и отбелить зубы.

Привилегированные, избранные, новообращенные Марты сослались на мононуклеоз, оставив Хизер совершенно одну.

Она в отчаянии.

Я:

— Ты должна украсить все? К субботнему вечеру?

Хизер:

— На самом деле, мы не можем начать до трех часов дня в субботу из-за какой-то дурацкой встречи продавцов Крайслер. Но я знаю, мы справимся. Я попрошу и других ребят. Знаешь кого-нибудь, кто сможет помочь?

Откровенно говоря, нет, не знаю, но я жую и пытаюсь выглядеть задумчивой. Хизер расценила это как «да, я счастлива помочь». Она соскочила со стула.

Хизер:

— Я знала, что ты поможешь. Ты замечательная. Вот что тебе скажу. Я твоя должница, я твоя большая должница. Как насчет того, чтобы на следующей неделе я пришла и помогла тебе переоборудовать комнату?

Я:

Хизер:

— Разве ты мне как-то не говорила, как сильно ненавидишь свою комнату? Что ж, теперь я понимаю, почему. Один лишь подъем тут каждое утро может нагнать тоску. Мы вычистим весь этот хлам.

Она пнула шенильного кролика, который спал в моем халате на полу.

— И избавимся от этих штор. Может, ты сможешь пойти со мной по магазинам — сможешь взять у мамы америкен экспресс?

Она сдвинула шторы на одну сторону.

— Надо не забыть вымыть окна. Цвет зеленой морской волны и шалфей, вот что тебе надо поискать, классически и женственно.

Я:

— Нет.

Хизер:

— Ты хочешь что-нибудь побогаче, вроде баклажанового или синего?

Я:

— Нет, я еще не приняла решения про цвет. Я не это имею в виду. Я имею в виду, нет, я не стану тебе помогать.

Она рухнула обратно на стул.

— Ты должна мне помочь.

Я:

— Нет, не должна.

Хизер:

— Но пооо-чемууу?

Я закусила губу. Хочет ли она узнать правду, что она эгоцентрична и холодна? Что я надеюсь, что все старейшины наорут на нее? Что я ненавижу цвет зеленой морской волны и кроме того, это вовсе не ее дело, что мои окна грязные? Я чувствую крошечные пуговки-носики позади моей спины. Кролики говорят быть доброй. Лгать.

Я:

— У меня планы. Придет садовник, чтобы поработать с дубом у парадного входа, мне нужно вскопать сад, и кроме того, я знаю, что хочу тут сделать, и баклажановый цвет в это не входит.

Большая часть из этого полуправда, полупланы.

Хизер хмурится. Я открыла грязное окно, чтобы впустить свежий воздух. Он отчесал мои волосы от лица. Я сказала Хизер, что она должна уйти. Мне надо убраться. Она запихнула свое печенье в рот и не попрощалась с моей мамой. Что за хамство.