Пляжное чтение - Эмили Генри

Заранее, еще за три дня, у меня была запланирована субботняя поездка, и это освободило мне утро для работы над книгой. Дело шло медленно. Но не потому, что у меня не было идей, а потому, что работа требовала кропотливого исследования, чтобы подтвердить, что каждая из сцен реальна.

Я села работать в восемь утра и успела написать около пятисот слов к тому моменту, когда Гас сел за свой кухонный стол лицом ко мне. Тут же он написал свою первую записку за день и поднял ее. Я прищурилась и прочла:

ИЗВИНИ, ЧТО Я ВЧЕРА ТАК СТРАННО СЕБЯ ВЕЛ.

Мой блокнот и фломастер были уже наготове. Впрочем, как всегда. Я не совсем поняла, что он имеет в виду, но мне показалось, что это было как-то связано с тем, что взрослые люди не устраивают таких откровенных свиданий и уж точно не держатся за руки, как держались мы под столом в «Олив Гарден». Я тщетно боролась с неприятным ощущением в животе. Да, это действительно было странно. Но мне это понравилось.

Наблюдая за личной жизнью Шади, я знала, как носители фобий отношений, такие как Гас Эверетт, реагируют, когда рушатся границы их мира. Это случается, когда отношения переходят от дружеских к интимным или от сексуальных к романтическим. Такие парни, как Гас, никогда не жмут на тормоза когда надо. Когда поезд их отношений набирает обороты, не давая времени разобраться с клубком эмоций. Наоборот, они всегда среди тех, кто выпрыгивает на полном ходу и катится прочь от путей, понимая, что достигли максимума.

Мне же нужно было держать голову прямо, а взгляд – ясным. Никакой романтики! Как только все усложнится, Гас исчезнет, а я уже поняла, насколько не готова к этому. Он был моим единственным другом здесь, и я должна была защитить его. Кроме того, у нас было заключено пари, которое я не могла безоговорочно выиграть, если только не появится писатель-призрак^[40].

Я ответила ему:

НЕ ГОВОРИ ГЛУПОСТЕЙ, ГАС. ТЫ ВСЕГДА БЫЛ СТРАННЫМ.

Уголок его рта дернулся в улыбке. Он задержал на мне взгляд, а затем снова сосредоточился на блокноте. Когда он поднял его в следующий раз, на нем был изображен ряд цифр. В первых трех я узнала местный код города.

Мой желудок сжался. Я мелко нацарапала эти цифры в верхней части страницы, а затем написала свой собственный номер телефона гораздо крупнее. И еще: «Я все еще собираюсь писать эти заметки».

«Хорошо», – написал в ответ Гас.

До 15.30 я написала еще пятьсот слов, после чего поехала в «Гудвилл», чтобы оставить там кучу коробок с вещами из гостевой комнаты и ванной на втором этаже.

Вернувшись, я начисто вымыла ванную наверху, а затем спустилась вниз, чтобы принять душ в ванной, которой пользовалась последние две недели. Фотография моего отца и Сони все еще висела на стене, но теперь перевернутая.

Я чувствовала себя слишком виноватой и не решилась уничтожить ее, но все же решила, что это только вопрос времени, пока я не наберусь храбрости. А сейчас это было мрачным напоминанием о том, что самая тяжелая работа еще впереди – подвал, в который я даже не заглядывала, и хозяйская спальня, посещения которой я тщательно избегала.