Прекрасные сломанные вещи - Сара Барнард

Наши ночные прогулки я держала в тайне от Рози: отчасти потому, что она вряд ли бы поняла, а еще потому, что мне нравилось, что у нас со Сьюзан есть что-то, что принадлежит только нам двоим. По-моему, это было честно. Рози могла общаться со Сьюзан днем, а я – ночью. Наше несовершенное трио наконец обрело баланс.

– Я чувствую себя туристкой, – сказала Сьюзан, приподнимаясь на цыпочках и заглядывая через головы людей, что стояли перед нами в очереди. – Разве это не занятие для туристов?

– Да, – сказала Рози, затягиваясь жемчужным чаем сквозь широкую оранжевую соломинку. – Но на самом деле настоящего брайтонца можно распознать по тому, сколько раз его мотало вокруг Павильона.

– Это такой местный ритуал, – согласилась я.

– Меня четыре раза, – продолжила Рози с улыбкой. – Так что, Сьюз, тебе давно пора расстаться с павильонной девственностью.

Февраль сменился мартом; солнце наконец начало пригревать. Мы решили провести воскресенье в городе, и Рози предложила сходить в Королевский павильон. Предыдущую ночь Сьюзан провела с Диланом и его друзьями: они до утра пили на пляже. Наутро вид у нее был усталый; глаза красные и в подтеках туши. Несмотря на периодические приступы похмелья, она была нашей привычной Сьюзан: энергичная, болтливая, впечатлительная.

– Так странно, что у вас тут типа дворец, – сказала она, изучая купол ротонды. – Прямо посреди города.

– То есть в Рединге нет дворца? – с непроницаемым лицом спросила Рози.

– Фу, провинция, – с улыбкой добавила я. – Неудивительно, что ты сбежала.

Сьюзан широко заулыбалась, и я в ответ наморщила нос.

Мы заплатили за вход и зашли внутрь, не отставая от толпы туристов. Рози дружелюбно взяла меня под локоть.

– Помнишь, как мы пришли сюда впервые? – спросила она, когда мы пошли по первому коридору, не обращая внимания на экспонаты.

Сьюзан шла на шаг впереди, прижимая к уху наушник с аудиогидом.

– Ага.

– Нам было по семь лет, и мы пришли с Тэрин. Она хотела увидеться тут со своим тогдашним парнем… Джейми, кажется? Пришла, и он расстался с ней прямо у кассы. Тэрин прорыдала всю экскурсию. Помню как сейчас.

– Ого, уже почти десять лет прошло.

– Боже, замолчи, – взвизгнула Рози и расхохоталась. – Слушай, а Тэрин ведь часто нас сплавляли, а? Не думаю, что хотела бы по выходным присматривать за двумя семилетками.

– Она нас любила, – сказала я. И это была правда. – Думаю, Тэрин была не против.

– Уверена, что… ой!

Рози натолкнулась на Сьюзан, которая внезапно остановилась как вкопанная посреди зала для банкетов и уставилась в потолок.

– Сьюз!

– Это дракон? – спросила она, не заметив столкновения.

Она показывала на гигантскую люстру, которая свисала с когтей – да-да, дракона.

– Такое странное место… – Ее глаза мерцали. – Мне так нравится!

– Подожди, еще дойдем до музыкальной комнаты, – сказала Рози с улыбкой умиления. – Там дикие обои и огромный орган. Думаю, ты расплачешься.

Я увидела, как по лицу Сьюзан расплывается знакомая хитрая ухмылка: наверное, она готовилась выдать какую-нибудь тупейшую шутку про «огромный орган», но внезапно улыбка исчезла с ее лица, а рот захлопнулся.

Мы с Рози подняли глаза: неподалеку стояла женщина с копной густых медных кудрей. Увидев Сьюзан, она изумленно распахнула глаза. На секунду мне показалось, что она просто развернется и уйдет, но, похоже, женщина заметила, что мы с Рози на нее смотрим.

Она снова глянула на Сьюзан. Та громко вздохнула и улыбнулась натянутой, напряженной улыбкой.

– Здрасте.

– Привет, Сьюзан, – сказала женщина.

Голос у нее был дружелюбный, лицо открытое и доброе.

– Рада тебя видеть.

– Ага, – сказала Сьюзан, и выражение у нее на лице сказало, что она как раз не рада.

Она повернулась к нам с Рози.

– Эмм… это Бекка. – Она неохотно махнула в сторону женщины. – А это мои подруги Роз и Кэдди.

– Очень приятно познакомиться, – сказала Бекка и добавила, обращаясь к Сьюзан: – Увидимся в среду?

Она по-прежнему улыбалась, но на ее лице было и еще какое-то выражение, которое я не могла разобрать. Сьюзан молча, напряженно кивнула. Было странно видеть, как она покраснела и потеряла дар речи – где ее обычное самообладание? Когда Бекка удалилась, я заметила, как расслабились плечи у Сьюзан, как разгладилась морщина на лбу. Она сделала глубокий вдох и улыбнулась нам:

– Извините, девочки.

– Кто это? – спросила Рози.

– Подруга Сары, – неопределенно ответила Сьюзан. – Иногда я сижу с ее ребенком.

Я нахмурилась: что-то в этом объяснении не складывалось, словно фигурка в тетрисе, которую опускаешь не на то место. Что-то тут было не так. Я раскрыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но пальцы Сьюзан крепко сжались вокруг моего запястья. Через секунду она разжала руку, но я поняла намек.

– Пойдемте, – сказала Сьюзан.

Ухмылка вернулась к ней на лицо.

– Вы вроде что-то говорили про музыкальную комнату?

Весь день я удерживалась от расспросов про Бекку, даже когда медные кудри появлялись за углом и Сьюзан пряталась мне за спину. Я уже знала Сьюзан достаточно хорошо, чтобы понимать: добиваться от нее ответов – гиблое дело. Она лишь заупрямится и надуется, даже если сделает вид, что не расстроилась. Чтобы заставить Сьюзан заговорить, нужно просто оставить ее в покое.

И, разумеется, в два ночи у меня на тумбочке завибрировал телефон. Я открыла глаза и секунду лежала неподвижно, прислушиваясь к гудению. Когда оно затихло, я быстро натянула треники, накинула кофту с капюшоном и вылезла из окна. Теперь весь путь из комнаты в сад занимал у меня считаные секунды: я отработала маршрут за предыдущие четыре раза. Я могла сбежать из дома абсолютно бесшумно.

Сьюзан махала мне от подъездной дорожки. Она стояла, прислонившись к садовой стене, и нервно поигрывала спаленной наполовину сигаретой. По ночам Сьюзан курила, и это было не единственным отличием от ее дневной персоны. Я только начинала узнавать эту ее сторону, только начинала подбираться к уязвимой, тихой части ее личности, которую Сьюзан обычно держала на замке.

Когда я подошла и встала рядом, она подняла взгляд и попыталась улыбнуться.

– Доброе утро, – сказала она. – На пляж?

– А пойдем, – ответила я.

Я уже начинала разбираться, что значит каждое из направлений наших ночных прогулок. Если Сьюзан просто нужна компания, она с радостью посидит со мной на крыше гаража и мы пошепчемся полчаса на холоде, а потом она пойдет домой. Если ей беспокойно, мы побродим по улицам Брайтона. Пляж же значил, что ей нужно видеть море. Ничего хорошего это не предвещало.