Трое - Валери Перрен

– Нас сегодня много, так что, если утомились, идите домой.

– О нет, ни за что… Ладно, вернусь туда.

Нина отправляется на псарню. Ей хватает одного взгляда, чтобы понять, кому какое животное подходит. Часто человек приходит в приют и просит показать белых кошечек, а уходит с похотливым котом. У каждого особая личность, образ жизни и причуды.

Если человек влюбляется в собаку, а та не отвечает взаимностью, Нина не допускает усыновления. Это бессмысленно и обречено на провал, то есть на скорое возвращение питомца в приют. Нина не пытается любой ценой сбыть с рук животных, она всякий раз пытается завязать настоящие отношения между двумя сторонами. За семнадцать лет работы она допускала и ошибки, но без риска ни в одном деле не обойтись. Нет ничего хуже, чем слушать объяснения возвращателей:

– Ничего не выходит, он слишком пугливый и все время скулит…

– Он агрессивный и, кажется, не любит нас…

– Лучше бы я взяла кошку…

– Я развожусь, и жена не соглашается оставить его у себя…

– Он воняет, линяет, портит воздух, и вообще он урод…

– На него уходит слишком много денег…

* * *

Нина продолжает обход и вдруг замечает знакомый силуэт. Подросток переминается с ноги на ногу перед входной дверью. Она достает из кармана лекарство от астмы и вдыхает. На улице холодает, в один миг потемневшее небо морщится и плюется мелким дождем. Потрясающее сходство! Нина чувствует себя как боксер, пропустивший хороший апперкот. Кажется, он один. Может, кто-то из взрослых ждет на парковке? Парень улыбается. Его улыбкой. Нина бледнеет, у нее пересыхает рот, становится нечем дышать. В голову приходит ужасная мысль: случилось несчастье… Она боится заговорить первой.

– Здравствуйте, мадам! – весело произносит он.

– Добрый день.

– Я решил подарить бабушке на Рождество кошку.

Тот же голос. Глаза чуть-чуть другие. Круглее, хотя цвет тот же. Нос – один в один. И рот. Нина боится упасть, так дрожат ноги. Ей хочется сбежать, хочется обнять его так крепко, чтобы кости хрустнули. Спрятаться. Нет, приласкать. Взять лицо в ладони, вдохнуть запах кожи. Погладить по волосам.

– А бабушка знает, какой подарок ты ей готовишь?

– Нет, это будет сюрприз.

– Приятный?

– Наверное. Она грустит после смерти своего старого кота. Говорит, что больше не хочет никаких зверей… но я не верю.

– Где она живет?

– В Ла-Комели.

– Сколько ей лет?

– Точно не знаю… шестьдесят, где-то так.

Нина не может удержаться от следующего вопроса:

– А тебе сколько?

– Четырнадцать.

– Как тебя зовут?

– Валентин.

Нина смотрит на него – и не может оторваться. Сомнений не осталось. Ретроспекция разит наповал.

– Валентин… Больё? – робко спрашивает она.

Он смотрит на нее как застигнутый на месте преступления воришка.

– Как вы узнали?!

– Ты похож на отца.

Мальчик таращит глаза, не слишком убедительно изображая удивление.

– Вы знакомы?

– Вместе учились в школе.

– Это с вами он сочинял музыку?

Второй удар под дых, придется «подкрепиться» вентолином.

– Что это у вас? – спрашивает Валентин, кивнув на ингалятор.

– Лекарство от астмы.

– Тяжело приходится?

«Легче, чем смотреть на тебя», – думает она.

– Да нет, спрей помогает дышать, купирует приступ.

– Дорого стоит взять у вас кошку?

– Зависит от ее возраста.

– Долго они живут?

– Пятнадцать-двадцать лет. Хочешь взглянуть?

– Еще бы! – Валентин радостно улыбается.

– У тебя есть питомцы?

– Моя мама не хочет… А я мечтаю о немецкой овчарке.

«Моя мама»… Какую женщину Этьен в конце концов осчастливил младенцем?

– У меня в детстве была овчарка… Ее звали Паола.

– Повезло вам…

Валентин идет следом за Ниной и очень остро реагирует на собак. Они лают, принюхиваются, плачут, скулят. Один из псов сидит отдельно от других, и глаза у него грустные, как погода за окном.

– Почему он там? Его наказали? – вскидывается Валентин.

– Ну что ты, конечно нет! Если за три недели хозяева не объявятся, пес присоединится к остальным, а пока мы соблюдаем карантин.

– Но зачем?

– Таков закон.

– Ужасно грустно…

– Не волнуйся, мы о нем хорошо заботимся.

Они проходят «больничку», идут по коридорам на кошачью половину. Валентин замечает через стекло коробку с тремя котятами под инфракрасной лампой и застывает на месте.

– Какие они чудесные!

– Да, – отвечает Нина, – и в этом их большое несчастье.

– Почему?

– Да потому, что котят любят все, а взрослых котов и кошек – немногие.

– Вы злитесь?

– Еще как… Но я здесь не для того, чтобы судить других, мне положено защищать животных.

В кошачьих боксах царит тишина.

– Ну вот, знакомься.

Валентин гладит зверюшек.

– Здесь веселее, чем у собак, – замечает он.

Нина молча наблюдает за гостем и наконец задает не дающий покоя вопрос:

– Отец знает, куда ты пошел?

– Никто не знает. Я пришел один.

Похоже, он действительно все решил.

– Как поживает Луиза? – спрашивает Нина.

– Тетя? Хорошо.

«Тетя»… Нина говорит себе: «А ты вот не мать и не тетя…» – и вспоминает насмешившие ее слова Ромэна насчет кота, не явившегося на похороны.

Она опускается на скамейку – ноги отказывают, как бы не рухнуть… Обычно здесь устраиваются «ласкательницы». Каждую неделю учащиеся коллежей, в основном девочки, приходят общаться с Ниниными постояльцами. А еще они кормят котят.

Нина успокаивается, начинает дышать медленнее, а Валентин продолжает осмотр. О его ноги трется с десяток кошек.

– Как ты нашел наш адрес? – спрашивает Нина.

– У бабули на кухне висит ваш календарь.

Идея Симоны. Команда приюта снимает животных, предназначенных для усыновления, и делает календари на нехитром оборудовании. В конце года их продают все коммерсанты Ла-Комели, одновременно собирая пожертвования. «Мари-Лор Больё покупает наши поделки… Неудивительно, она такая щедрая. Защищала меня, поддерживала, любила, а я тысячу лет ее не навещала, свинья противная!» – корит себя Нина.