Перекрестки - Уильям Пол Янг

— Я только могу сказать то же самое о Молли и ее детках, — улыбнулась Мэгги. — Жизнь научила меня, что дом — не только родное место. Еще важнее родные люди, поэтому мой дом здесь.

Тони был совершенно согласен. Он чувствовал, что Мэгги права, и ему вдруг стало ужасно одиноко. Он опять круто сменил тему и в течение целого часа пытался объяснить подругам, что значит оказаться в чужой голове и видеть чужими глазами. Он сказал, что может смотреть не на то, на что смотрят они, если интересующая его вещь находится в их поле зрения. Мэгги заставила его продемонстрировать это и убедилась, что так и есть. Она была также озабочена тем, что постоянное присутствие Тони в некоторых случаях нарушает пристойность, но тот успокоил ее, объяснив, что может при необходимости отвернуться. Однако он не сообщил, что именно ему видно, когда он отворачивается; не стал он говорить и о своей способности излечить человека и о том, какую бесплодную пустыню представляют собой его сердце и душа. Кстати, Джек в разговоре с Тони тоже не очень-то откровенничал и во многом остался загадкой для него.

Женщины закидали его вопросами об Иисусе и Святом Духе. Они были поражены тем, что тот принял обличье старой индианки.

— Просто не могу поверить, что все это с нами происходит! — заявила Молли. — Подумать только, Мэгги, я разговариваю с человеком, который живет у тебя в голове! Это ни на что не похоже. И при этом мы не можем никому рассказать об этом: люди подумают, что мы рехнулись. Я и сама так думаю.

Уже далеко за полночь Мэгги и Молли обсудили свои планы на два ближайших дня, стараясь предусмотреть все возможности.

— Надеюсь, вы не проворкуете тут до самого утра, — съехидничала Молли, отправляясь в свою комнату. По дороге она, как всегда, заглянула к Кэбби.

Мэгги сидела какое-то время молча.

— М-да, — бросила она наконец. — Ничего себе положеньице!

— Не нравится? — поинтересовался Тони.

— А ты и мысли мои читаешь?

— Нет, я не знаю, что ты думаешь.

— Уф-ф, — вздохнула Мэгги с большим облегчением. — Спасибо хоть на этом. Если бы ты знал, что я думаю, то немедленно развелся бы со мной.

— Мне не впервой, — признался Тони.

— Об этом ты расскажешь мне в следующий раз. Я устала и хочу спать, но не знаю, как это сделать, когда ты крутишься рядом.

— Могу сказать, если тебе будет от этого легче, что я, скорее всего, не останусь у тебя в голове навечно, — сказал Тони. — С Кэбби я не был непрерывно. Ему как-то удалось сообщить Богу, что он не хочет, чтобы я присутствовал в его снах, и я вернулся к Иисусу и Бабушке.

— Дорогой Бог! Я не хочу, чтобы этот мужчина присутствовал в моих снах. Аминь!.. Ты все еще здесь?

— Увы, да. Даже не знаю, что посоветовать.

— Ну, придумай что-нибудь, и тогда скажешь мне. Я подожду здесь, в кресле. — С этими словами Мэгги стащила с кушетки шерстяное покрывало и закутала им себе ноги, приготовившись бодрствовать — возможно, до утра.

— Мэгги? — окликнул ее Тони нерешительно.

— Что, Тони?

— Могу я попросить тебя об одолжении?

— Смотря о каком.

— Я хотел бы завтра попасть в университетскую больницу и, так сказать, нанести визит самому себе.

— Ты просишь меня взять тебя с собой в больницу, чтобы ты мог посмотреть на самого себя в коме?

— Да. Звучит глупо, но именно об этом я тебя прошу.

Мэгги ненадолго задумалась.

— По правде говоря, не уверена, что получится, даже если ты будешь завтра еще со мной. Я не работаю в блоке интенсивной терапии, а у них строгие порядки. Допускаются только родственники и самые близкие люди, причем не больше двух человек одновременно. В твоем случае, правда, это не проблема. Кэбби удалось туда пробраться каким-то чудом, и потом наверняка был большой скандал. У тебя есть родные, с которыми я могла бы связаться, чтобы они провели меня в палату?

— Нет… Можно сказать, что нет. — Тони колебался, и Мэгги вопросительно подняла брови.

— Вообще-то у меня есть брат Джейкоб, но я не знаю, где он. Мы не разговаривали уже несколько лет. Брат — мой единственный родственник, но фактически и его нет.

— И больше никого?

— Бывшая жена на восточном побережье и с ней дочь, которая ненавидит своего отца.

— Хм. Ты всегда так положительно действуешь на людей?

— В общем, да, — признался Тони. — Для других я был как тяжкий крест, который им приходилось нести.

— А я, — сказала Мэгги в ответ, — как раз сейчас молюсь Богу, чтобы он снял с меня некий крест. Это к твоему сведению. Но если завтра ты будешь все еще здесь, я постараюсь как-нибудь доставить тебя в интенсивную терапию, чтобы ты посетил самого себя. — Она покачала головой, сама удивляясь тому, что говорит.

— Спасибо, Мэгги. Кстати, я думаю, ты можешь спокойно ложиться спать: похоже, я исчезаю…

Сам не понимая, как именно, но на сей раз он почувствовал, что это вот-вот случится. А случилось все очень быстро, он едва успел удивиться. Тони снова уснул в промежутке между двумя мирами.