Воющий мельник - Арто Паасилинна

Неделю спустя Пииттисярви снова принес Хуттунену почту и корнеплоды. Роза Яблонен в письме просила Хуттунена больше не выть — сам губернатор пригрозил отправить военных, если вой и хулиганства не прекратятся. В конце письма Роза признавалась ему в горячей любви, наказывала прилежно изучать основы экономики, а корнеплоды резать кусочками в салат.

Еще одно письмо, от Хапполы. Хуттунен вскрыл его, предвкушая победу — вот и продана мельница, осталось только подписать бумаги и получить деньги!

Но его ждало разочарование: Хаппола писал, что не может купить мельницу, так как она была конфискована и передана во владение Общественной судебной комиссии. Хуттунена объявили недееспособным, таким образом, он не имел права продавать или закладывать свое имущество.

«Значит, сделка не состоится. Попробуй обжаловать незаконное изъятие, тогда я куплю твою мельницу. Держись. Хаппола».

Хуттунен схватил ружье, засунул ствол в рот и хотел тут же застрелиться. Пииттисярви пытался успокоить друга, говоря, что только сумасшедший станет стреляться.

— Они только того и ждут.

Хуттунен подумал — прав почтальон.

— Тогда я сожгу эту чертову мельницу, и дело с концом!

Вскинув ружье, Хуттунен направился в сторону деревни. Пииттисярви побежал было за ним, но отстал на полпути в болотах. Хуттунен исчез в лесах.

Ну, думал почтальон, в таком настроении да еще с ружьем Хуттунен даст деревне жару!

Был вечер. Трясина хлюпала под сапогами, грязь разлеталась во все стороны — Хуттунен бежал к трассе. Обогнув станцию, он переправился через реку Кеми и помчался в Суукоски. По дороге надрал бересты.

Мокрый от пота, добежал до мельницы, рывком открыл заколоченную дверь и вошел в избу.

Набрав в поленнице охапку сухих дров, он быстрыми точными движениями настрогал стружку и отнес вниз, где между крупяным и зерновым жерновами соорудил костер. Засунул кору и стружку между поленьев, достал из кармана спички. Чиркнул пару раз, но руки тряслись от ярости, и спичка погасла.

Хуттунен огляделся. Все было такое привычное, такое добротное — жернова, балки, короба с мукой, мешки. Казалось, они умоляли хозяина — не жги!

Хуттунен убрал спички, собрал дрова в охапку, поправил ружье и вышел на улицу. Дрова привязал к багажнику велосипеда, вспрыгнул на него, словно на боевого коня.

— Я сожгу эту деревню ко всем чертям! — крикнул он.

Хуттунен мчался по дороге, ружье гулко стучало прикладом о раму. Мимо пролетели дома Гнусинена, Сипонена, магазин. У магазина Хуттунен сбавил скорость — думал поджечь кабинет Терволы, но передумал, это слишком мелко. Он жаждал жертвы посерьезнее. Лишь у пожарной башни Хуттунен остановился. Не начать ли с нее?

Но тут взгляд его упал на кладбище и новую церковь — самое внушительное здание во всей губернии.

Сердце радостно забилось:

— Лучше подожгу ее, тогда они у меня узнают!

Хуттунен проехал через кладбище к главным воротам. Во дворе было пусто, но дверь открыта. Он занес дрова в церковь и, присев у алтаря, принялся сооружать костер. Приклад ружья громко стукнулся о пол, по огромному пустому залу прокатилось эхо.

Хуттунен встал, достал из кармана спички. Злым, жаждущим мести взглядом оглядел огромное пустое пространство. Взор упал на икону у алтаря, изображавшую распятого Христа. Хуттунен погрозил иконе кулаком.