Куда боятся ступить ангелы - Эдвард Форстер

- Все трое, - ответил Филип, утаивший факт их раскола, - вечер­ним поездом. Таково намерение моей сестры. Так что, боюсь, мне не придется быть с вами вечером.

Они посмотрели вслед удаляющейся Генриетте и приступили к прощальному обмену любезностями. Горячо попрощались за обе ру­ки. Джино взял с Филипа обещание приехать на следующий год и предупредить о приезде заранее. Он представит Филипа своей жене (Филип уже знал о женитьбе), Филип будет крестным отцом следу­ющего ребенка. Джино не забудет, что Филип любит вермут. Он по­просил Филипа передать поклон Ирме. А миссис Герритон... может быть, ей тоже следует передать нижайшее почтение? Нет, пожалуй, это ни к чему.

Итак, молодые люди расстались в наилучших отношениях, при­том вполне искренних. Языковой барьер подчас приходится как нельзя более кстати, ибо пропускает лишь хорошее. Если же выра­зить это по-иному, менее цинично, - мы бываем лучше, когда гово­рим на свежем, новом для нас языке, чьи слова не загрязнены нашей мелочностью или пороками. Филип по крайней мере, говоря по-итальянски, жил добрее и лучше, так как итальянский язык располага­ет к доброте и ощущению счастья. Филип с ужасом думал об англий­ском языке Генриетты, у которой каждое слово было жестким, отчет­ливым и шершавым, как кусок угля.

Генриетта, однако, говорила мало. Она уже своими глазами убе­дилась, что брат опять потерпел неудачу, и с необычным для нее до­стоинством восприняла создавшееся положение. Она упаковала ве­щи, внесла записи в дневник, завернула в оберточную бумагу новый бедекер. Филип, видя ее такой покладистой, попытался было обсу­дить дальнейшие планы. Но она ответила только, что ночевать они будут во Флоренции, и велела заказать телеграммой номера. Ужинали они вдвоем. Мисс Эббот не вышла в столовую. Хозяйка сообщи­ла, что заходил синьор Карелла, хотел попрощаться с мисс Эббот, но она, хотя и была у себя, не смогла принять его. Хозяйка известила их также, что начинается дождь. Генриетта вздохнула, но дала понять брату, что это не его вина.

Экипажи подали приблизительно в четверть девятого. Дождь по­ка шел небольшой, но вокруг было на редкость темно, и один из воз­ниц хотел выехать сразу, чтобы не спешить. Мисс Эббот сошла вниз и сказала, что готова и может ехать первая.

- Да, прошу вас, - отозвался Филип, стоявший в вестибюле. - А то теперь, когда мы в разладе, нелепо спускаться с горы процессией. Итак, до свиданья. Все кончено, произошла еще одна перемена деко­раций в моем спектакле.

- До свиданья, встреча с вами доставила мне большое удовольст­вие. В этом отношении декорации не переменятся. - Она сжала его руку.

- Я слышу уныние в вашем голосе, - заметил со смехом Филип. - Не забывайте, что вы возвращаетесь победительницей.

- Да, как будто, - ответила она еще более уныло и села в экипаж. Филип заключил, что она боится, как-то ее примут в Состоне. Мол­ва, несомненно, опередит ее. Как поведет себя миссис Герритон? Она может наделать массу неприятностей, если найдет нужным. Она может счесть нужным смолчать, но как быть с Генриеттой? Кто обуз­дает Генриеттин язычок? Мисс Эббот придется нелегко между дву­мя такими противниками. Ее репутация в смысле постоянства и вы­сокой нравственности погибнет навеки.

«Не повезло ей, - подумал он. - Она очень славная. Постараюсь ей помочь чем могу».

Дружба между ними возникла недавно, но он тоже надеялся, что тут не произойдет перемены. Он полагал, что знает ее теперь хоро­шо, а она успела повидать его в наихудшем свете. Что, если со временем... в конце концов... Филип покраснел, как мальчик, глядя вслед ее кебу.

Потом направился в столовую за Генриеттой. Генриетты там не оказалось. В спальне тоже. От нее остался лишь лиловый молитвенник, лежавший в раскрытом виде на постели. Филип машинально взял его и прочитал: «Благословен Господь, твердыня моя, научаю­щий руки мои битве и персты мои - брани». Филип сунул молитвен­ник в карман и погрузился в размышления на более плодотворные темы.

На Святой Деодате пробило половину девятого. Багаж уже стоял в вестибюле, но Генриетты не было и в помине.

- Будьте уверены, - сказала хозяйка, - она пошла к синьору Карелле проститься с маленьким племянником.

Филип усомнился в этом. Они обошли весь дом, выкрикивая имя Генриетты, но не обнаружили ее. Филип забеспокоился. Он чувство­вал себя беспомощным без мисс Эббот. Ее милое серьезное лицо вселяло в него удивительную бодрость, даже когда выражало недо­вольство. В Монтериано без нее стало грустно, дождь усилился, из винных лавок неслись приглушенные обрывки мелодий Доницетти. Напротив виднелось подножие большой башни, обклеенное свежи­ми объявлениями о гастролях каких-то шарлатанов.

С улицы вошел человек и подал записку. Филип прочел: «Выез­жай немедленно. Захватишь меня за воротами. Заплати посыльно­му. Г. Г.».

- Вам дала записку дама? - спросил Филип.

Человек пробурчал что-то неразборчивое.

- Отвечайте же! - приказал Филип. - Кто вам ее дал? Где?

Снова никакого ответа, лишь мычание и пузырящаяся на губах слюна.

- Будьте терпеливы, - сказал кучер, оборачиваясь со своего мес­та. - Это бедный слабоумный.

Хозяйка вышла из отеля на улицу и подтвердила:

- Бедный слабоумный. Он не умеет говорить. Его все посылают с поручениями.

И тут Филип разглядел, что посыльный - безобразное лысое су­щество с гноящимися глазами и серым подергивающимся носом. В другой стране его держали бы взаперти, здесь же считали общест­венным достоянием и неотъемлемой деталью Природы.

- Уф! - Англичанин содрогнулся. - Синьора хозяйка, попробуйте расспросить его. Записка написана моей сестрой. Что это значит? Где он видел сестру?

- Бесполезно, - отозвалась хозяйка. - Он все понимает, но объяс­нить не может.

- Ему бывают видения святых, - подхватил кучер.

- Но что с сестрой? Куда она ушла? Каким образом встретила его?

- Она пошла погулять, - заверила его хозяйка. Вечер был отвра­тительный, но хозяйка теперь разбиралась в англичанах. - Погулять, а может быть, проститься с маленьким племянником. Она предпочла вернуться другим путем, вот и послала вам записку с бедным слабо­умным и ждет вас за Сиенскими воротами. Многие мои постояльцы так поступают.

Филипу ничего другого не оставалось, как выполнять приказание сестры. Он пожал руку хозяйке, дал посыльному монетку и сел в кеб. Через десяток ярдов кеб остановился. За ним, издавая бессвяз­ные звуки, бежал слабоумный.

- Поехали! - закричал Филип. - Я дал ему достаточно.

Безобразная рука пихнула ему в колени три сольдо. Помешатель­ство идиота отчасти заключалось в том, что он брал за услуги по справедливости. Теперь он сунул Филипу сдачу с его монетки.

- Поехали! - заорал Филип и швырнул деньги на дорогу.

Эпизод напугал его, все вокруг приобрело оттенок нереальности.