Последний из миннезингеров - Александр Киров

– Не слышал, – меланхолически и шепеляво ответил бородатый. – Мало ли чудаков…

Жбан взревел и вторично положил бородатого в лужу.

Крайние дернулись, но Жбан остановил их властным жестом.

– Ща я сам его отхерачу.

– Бить не умеешь, пидарас, – еще более шепеляво пробормотал бородатый из лужи.

Жбан взревел и всем своим немалым весом обрушился на моего знакомого.

Его спутники наклонились к луже, словно снимали происходящее на камеру.

После десятка ударов бородатый что-то промычал.

– Че сказал? – остановил в воздухе свою руку Жбан.

– Гвардейский восемьдесят первый полк! – едва внятно забулькал бородатый.

Жбан с тоненьким визгом обрушил на него свою пудовую руку.

Я ринулся к кассе и потребовал:

– Срочно вызовите милицию! Человека убивают!

Кассирша невозмутимо и не торопясь пошла в подсобку.

Я резко выдохнул и выбежал на улицу.

– О! – словно обрадовались мне двое, оттаскивавшие Жбана от моего бородатого знакомого. – Забирай его, и валите оба отсюда!

Я кивнул и стал поднимать тело в камуфляже из лужи, которая стала мутно-красной.

– Живой? – походя, спросил я.

Бородач с трудом разлепил глаза и пожал плечами:

– Живой. А что мне сделается? – скорее угадал я по его распухшим губам, чем услышал.

Жбан рванулся, но кореша крепко, уже по-настоящему держали его за плечи.

– Всё, валите-валите, – уже совсем миролюбиво сказал один из них.

А второй так и просто дружески хлопнул меня по плечу.

– Так! Никто никуда не валит, – раздалось у нас за спиной. – Лейтенант Бобриков. Ваши документы.

6

Появившиеся вслед за Бобриковым из простецкой, но с мигалкой буханки другие люди в форме несколько уравновесили ситуацию.

Мордовороты были выше бородатого, но одной с ним комплекции. Я был выше мордоворотов, но гораздо дохлее их и бородатого. Бойцы были выше меня и здоровее мордоворотов.

– Документы, – уже гораздо категоричнее потребовал Бобриков.

Мы потянулись к карманам.

Мой паспорт блюстители порядка пролистали невнимательно и недоуменно. Вообще на протяжении практически всего нашего знакомства они меня игнорировали, что, однако, нисколько не обидело рассказчика.

А вот на документ бородатого – мужчины в форме посмотрели куда как с большим интересом.

– Ого! – воскликнул Бобриков, листая книжечку в коричневой обложке. – Когда угораздило?

– В самом начале, – прохамкал кроваво-бородатый.

– Эх! – ностальгически воскликнул Бобриков, взяв в руки еще три коричневые книжечки. – Прямо праздник какой-то получается. А вы давно с юга?

– Вторая кампания, – пробубнил за всех Жбан, массируя при этом костяшки левой руки.

– Ну дак чего, парни, – пожал плечами Бобриков. – Может, тогда и всё? Встретились ветераны – разошлись ветераны.

– Да конечно всё, – промычал мой знакомец.

– Не будешь подавать? – дружелюбно спросил у него Бобриков.

– А на что тут подавать-то? – пожав плечами, уже более внятно удивился потерпевший. – До слез не натыкал, дрищ.

– Ты, ссссука! – Жбан, растолкав патруль, рванулся к нему и положил бородатого в лужу третий раз.

И снова возникла неловкая пауза. На этот раз совсем короткая.

– На хер пошли отсюда вы, оба, – зло прошипел Бобриков бородатому и мне, пока его подчиненные легко, словно большие мягкие игрушки, закидывали троицу наших давешних соседей в «буханку».

7

– Извини, братуха, – весело и заговорщицки шепелявил бородатый, пока мы скорым шагом выходили из злополучного закутка к рюмочной. – Не могу без встряски. Семья, дети, работа – но пару раз в год надо. Просто НАДО!

Выйдя на проспект, мы остановились. Я перевел дыхание, бородач размазал по лицу кровь, подтекавшую из рассеченной брови.

– Слушай, отведи душу. Вернись, глянь, что там, а?

Я нехотя поплелся назад.

Забегая вперед, скажу, что бородатый не дождался меня. Видимо, возвращение к рюмочной было нужнее мне, чем ему.

8

Смеркалось. Издали я увидел, что салон машины освещен изнутри. До меня донеслись звуки, напоминавшие о роли мужчины во время предпраздничной уборки. В окне мелькали руки с дубинками.