Она что-то знала - Татьяна Москвина

По дороге домой Миска очнулась и помогла донести до квартиры Хорошо Пописавшего, который ласково улыбался и хлопал чудными зелёными глазами в слипшихся ресницах. Куда бы он ни повернул голову, перед ним возникало женское лицо, и счастливый человек, красноярский бизнесмен, забытый на мосту одуревшими столичными товарищами, смекнул, что движется в сторону неба. Тем более в ухе звенел тот самый голос, из его любимого сериала «Звёздный час», голос Ангелины, роковой возлюбленной отставного полковника Мурина. Голос, правда, кричал и матерился, но это была вина Пописавшего, который позволил себе уйти в звёзды неприбранным, нераскаянным, вдребезги пьяным и укрывающимся от налогов.

А чего было не пить? Все равно уже три года как не стоял.

Теперь уходить не было сил, и пришлось, скорчившись в кресле, слушать записи Эдит Пиаф. Пописавший, сложив руки на груди, как бы обнимая что-то заветное, лежал на диване, Миска и Анна скорчились в креслах, а Марине не лежалось и не сиделось – она металась по зале. Марина все-таки добралась, допилась до души, и её душа, истеричная девчонка-подросток, редко выбирающаяся из-под завала профессиональных деформаций и спекулятивных построений хитрого ума, теперь требовала немедленной выпивки и себе – искренних слов, отчаянных воплей, слёз побольше, песен понадрывистей. «Mon Dieu, mors Dieu…» – завопила утробным голосом французская святая шлюха, душа получала свою дозу, и Марина принималась рыдать, поминая то Алёшу, второго своего мужа, отца Али, погибшего случайно в пьяной драке, то Лилю, и Анна остатками сознания пыталась было уловить какую-то информацию – вотще! Лиличка Лиля прости меня господи как я могла уехать я видела что ты погибаешь Лиличка и уехала тварь сука гадина выродок Лиличка я выродок ты просила помочь никогда себе не прощу Лиличка

И какая тут информация? Ноль информации. Как всегда, когда «в чистом поле душа гуляет». Анна тоже немножко поплакала, оросила свою душу – кроткую вежливую девочку, – всё-таки тридцать два года, а счастья нет. и накормленная слезами душа, всхлипнув, удовлетворённо заснула.

Неранним утром, когда тела ещё валялись в живописном беспорядке, Анна твёрдо решила избавиться от этой компании и нажитой с нею за два дня «маленькой жизни», которая её порядком уморила. Она тихо покинула квартиру. Внизу, на выходе из лифта, ей встретился носорожий мужчина-буржуин с оптимистическими пакетами в руках. Анна подумала, что это, наверное, и есть нынешний муж Марины Гарик, и заранее порадовалась за него, едущего навстречу оригинальной картине семейного счастья.

Якову Михайловичу Анна позвонила на следующий день после возвращения домой.

– Ну что вам сказать, – начала Анна. – Ничего особенно существенного я и не узнала. Так, детали прошлого, психологические подробности. Судя по всему, конечно, у Лилии Ильиничны было… ну, наложение разных факторов, стрессов… Я при встрече могу рассказать…

В трубке висело глубокое, тяжёлое молчание.

– Ау, Яков Михайлович, вы меня слышите?

– Аня. Мне позвонили из Москвы часа два назад. Марина…

– Что – Марина? – вскрикнула Анна, уже поняв, что – Марина…

– Остановка сердца. Официально – так. Вечером будет в новостях культуры…

– О господи. О, чёрт возьми. В новостях культурки, понятно… Мать твою мать твою мать…

– Согласен.

– Поедете на похороны?

– Наверное, поеду, придётся поехать. Всё-таки… И она у меня в биографии, и я у неё в биографии, куда денешься…

«Марина, боже мой, – подумала Анна. – А я её подначивала, помню, – не сделаете вы этого, не сможете… Ни черта я в людях не понимаю. Я же думала, она так, пустельга, поплавок, блуждающий огонёк такой… Но – почему? почему? Вторая лилия… Лимра… Ничего не догоняю…»

«А всё потому му-му, что деушка из Прбрга у нас… фъю-фъю-фъю… дурочка мрр… с переулочка…» – раздался в ушах знакомый голос.

Как, ты не полюбил мою Марину? Да почему, за что? Вот чугунок какой. До чего ж вы, солнечные, не любите их, лунных. Что ваше солнце-то? Зажарит, замутит кровь, наплодит червей. А что луна – безделушка! По ней человек гулял, она родная наша игрушечка, да… Мне нравится Марина, мне вообще нравится в избранных женщинах их красивое бесплодие, знак лунных и звездных привилегий. Я люблю то, чем не была и никогда не буду… Теперь соберись, мой дорогой, нынче придётся потерпеть. При всём моём бесстрашии, что-то цепенеет и замирает во мне – только бы мне выкрутиться на этот раз, как-нибудь извертеться, уйти от расплаты. Ах, только бы не отобрали слово, не ослепили за дерзость глаза…

Мы покидаем легкомысленный луна-парк Марины, мы приближаемся к угрюмой твердыне – нас ждёт Дом Розы.

Нас ждёт Дом Розы, сказала я, ибо имею власть открыть двери этого дома – где гостей никогда не ждут.