Мальта без вранья - Ада Баскина

Перед этой встречей я почему-то особенно волнуюсь. Собственно, почему – понятно. Не каждый день удается встретиться с самим предводителем мальтийских рыцарей. Когда я подхожу к его штаб-квартире, небольшому зданию в центре города, я так и жду, что из растворившейся двери прозвучит громогласное оповещение: «Филипп Фаруга Рэндон, президент Мальтийской ассоциации ордена Мальты».

Я, конечно, понимаю, что сегодняшний рыцарь, даже и главный, не может выглядеть как его предшественники. Стальные латы, шлем, меч, щит – все это, разумеется, экспонаты музеев. Но хоть какой-то след славного боевого прошлого должен же остаться. Возможно, особая выправка, твердый взгляд, громкий голос.

Мужчина, который выходит мне навстречу, производит на меня самое сильное впечатление, что я испытала на Мальте. Этот человек потрясает меня огромной силой своего обаяния еще до того, как начинает говорить.

Первое, что бросается в глаза, – он очень хорош собой. Правильные черты лица, твердый подбородок. И прекрасные сияющие глаза. Позже я узнала, что все его предки – мальтийцы, и еще раз убедилась в том, что мальтийские мужчины действительно красивы.

– Ну что, ожидали увидеть воина, бряцающего амуницией? – спросил он меня с улыбкой. – Нет, сегодня мы другие.

Несмотря на всякое отсутствие снобизма, в нем все-таки чувствовалась знатная порода. Я не ошиблась: выяснилось, что он из древнего мальтийского рода. Правда, сам он больше всего помнит среди своих предков не воинов, а врачей и адвокатов. Потомственная интеллигенция. Отсюда, очевидно, и фантастическое его обаяние – сильное биополе с мягким интеллигентным окрасом.

– Вы сказали «сегодня мы другие», что вы имели в виду?

– Что сегодня мальтийский рыцарь известен не своими боевыми качествами, а милосердием.

– Так ведь это и было вначале у госпитальеров, – вспоминаю я прочитанное.

– Ну да, хорошо, что вы это вспомнили. Некоторые считают, что, утратив репутацию могущественных воинов, мы потеряли былой престиж. Но если вернуться к истокам, то следует вспомнить, что сила рыцарства заключалась именно в помощи страждущим, в лечении и утешении больных и обездоленных. Сегодня мы переживаем период возрождения славы ордена. Но славы не на поле боя, а в мирной жизни – мы активно участвуем в благотворительной деятельности.

Он рассказывает о многочисленных добрых делах, которые совершают рыцари Мальтийского ордена по всему миру. В Риме построили летний лагерь для детей-бродяжек. В Австралии помогли открыть языковые школы для иммигрантов. А в Бельгии взяли опекунство над бездомными, помогая им справиться с проблемой поиска жилья. Но, конечно, больше всего внимания они уделяют своим соотечественникам-мальтийцам.

В Валетте орден шефствует над больными в госпитале Поля Боффа. Здесь тяжелые онкологические больные проходят курсы химиотерапии. И волонтеры ордена ежедневно навещают несчастных, привозят им фрукты и другую еду, необходимую для восстановления здоровья. А также помогают вставать с постели, заново учиться ходить, мыться, стричь ногти.

– Наших людей вы сразу отличите по восьмиконечному кресту на одежде и обязательно найдете там, где произошла какая-то природная катастрофа – землетрясение, наводнение, цунами. Наш идеал сегодня не бесстрашный рыцарь на боевом коне, а мать Тереза. Мы и в рыцари посвящаем тех, кто больше других проявил себя в деле милосердия. И при этом больше, чем остальные, пожертвовал на помощь страждущим, – объясняет Фаруга Рэндон.

– Вы говорите: «В рыцари посвящаем». Разве это звание не наследуется?

– Наследуется. Но мы принимаем и новых рыцарей. Совет при Главном магистре в Риме выбирает нескольких кандидатов, наблюдает за ними два-три года и самых достойных посвящает в рыцари.

– А какие привилегии дает это звание?

– Только престиж. Быть рыцарем – значит занимать в общественной иерархии очень высокую социальную ступень.

– А что делает рыцарь в обыденной жизни?

– Что угодно. Правда, в основном это выходцы из богатых и знатных в прошлом семей. Как я, например. Но я успел сменить несколько профессий. Рисовал картины. Работал на телестудии. Написал несколько книг об искусстве – я окончил Мальтийский университет по специальности «искусствоведение». Самый большой успех имела моя книга о Караваджо. Пишу стихи, сейчас собираюсь издать поэтический сборник.