Счастье как способ путешествия - Марина Йоргенсен

– Хуже не бывает, – сказал пессимист.

– Бывает, бывает! – ответил ему оптимист.

Если бы я писала книгу, то обязательно поставила бы эту бородатую шутку в качестве эпиграфа к главе. Потому что вчера я научилась делать суши и поссорилась с Педру. Некрасиво и окончательно. У меня не было времени на долгие раздумья о том, как бы отговорить Педру от идеи примкнуть к нашему суши-классу. Поэтому я не смогла ничего умнее придумать, чем соврать, что Ами внезапно его отменила. Я даже, для правдоподобности, посетовала, что теперь холодильник у меня так забит рыбой, морепродуктами и водорослями, что через неделю такой диеты я сама превращусь в японку. В душе мне было очень неудобно за мое вранье. Особенно перед Ами. Она хоть девушка и своеобразная, но в принципе, если узнать ее получше, она лапочка. Просто немного стеснительная и поэтому долго (в отличие от Николь или даже меня) привыкает к новым людям. И вот теперь Педру будет считать ее сумасбродной необязательной особой. Японка, у которой семь пятниц на неделе. Нонсенс! Но что еще я могла придумать? Ваши варианты?

Вечером, когда суши-класс закончился, я позвонила Педру. Предварительно, с тщательностью серийного убийцы, ликвидировав на кухне последствия суши-класса.

Педру не отвечал. Его мобильный не был выключен. И даже не находился вне зоны действия. Он просто не отвечал. За три часа я успела набрать его номер раз тридцать. А может быть, и сто. Я начала волноваться. Очень. Потому что Педру всегда, сразу как только может, отвечает на звонки. Или шлет эсэмэску. Что-нибудь в стиле «сори, сладкая, сижу на встрече с клиентом, но лучше бы ты сейчас сидела на мне». Я даже пару раз набрала номер Изауры. Несмотря на то что она категорично перевела меня из подруг в «сеньоры». Вдруг она что-нибудь да знает. Что произошло и в какую больницу мне нужно ехать, чтобы увидеть моего Педру. Моего? Моего! Так я его назвала в первый раз. И даже сама этому немного удивилась. Впрочем, на эту тему мне рефлексировать было совершенно некогда. Телефон Изауры был выключен. Жонглируя в голове сценариями один хуже другого, я решила поехать к нему домой. Я так волновалась за Педру! Впившись от волнения ногтем в свою ладонь, я сидела в такси и молила все высшие силы и все, что ими принято считать. Бог, ангелы, святые, биосфера, космический разум. Ау! Вы просто обязаны помочь Педру! Пожалуйста! Пусть лучше он всего лишь лежит дома с температурой за сорок. Я буду заваривать для него чай, вытирать пот со лба, читать вслух статьи из его любимой International Herald Tribune, петь колыбельные и даже, если потребуется, танцевать топлес танец живота. Главное, чтобы он был жив!

Волновалась я зря. Вернее, не зря. Но совершенно по неправильному поводу. Педру был дома. И сам открыл мне дверь. Он оказался не только жив, но и совершенно здоров. И очень зол. Я это поняла сразу. Ни расспросов, как прошел мой день, ни поцелуев. Ни формально-португальских, ни его фирменных. Таких, от которых не только я, но и ледяной айсберг расстаял бы и превратился в гейзер при действующем вулкане. Педру открыл мне дверь и, даже не взглянув на меня, продолжил разговаривать по телефону. Я, немного ошарашенная таким приемом, все еще не осознавала весь масштаб катастрофы. С ногами я залезла на мой любимый диван и, листая какой-то лежавший тут же португальский журнал о дизайне, стала ждать, когда Педру закончит разговор. И расскажет мне, что случилось. Какая неприятность с ним произошла и почему он не отвечал на мои звонки. А Педру все разговаривал и разговаривал. Мой португальский весьма далек от совершенства. Но даже его мне хватило понять, что этот телефонный разговор для него – ненужная формальность. Он явно тянул время, не желая переключаться с телефонного общения на общение со мной. Я пыталась поймать его взгляд, но он старательно отводил глаза или смотрел на меня так, как будто он был не Педру, а мужская версия Снежной королевы.