Сон без пробуждения - Наталия Антонова

– Не стучите так, ради бога! – раздался чей-то голос.

Ворота открылись, и детективы увидели перед собой хозяина.

– Извините, пришлось потревожить, – сказал Шура.

– Между прочим, – вздохнул Лев Наумович Замятин, – там звонок есть.

– Не заметили, – пробасил эксперт.

– Здравствуйте! – произнесла Мирослава, – мы можем войти в дом?

– Да, конечно, – неохотно согласился хозяин и посторонился, пропуская непрошенных гостей.

Мирослава окинула оценивающим взглядом особняк и сад.

– Впечатляет, – подумала она спокойно.

Вскоре они оказались в огромном холле.

– Марина Ивановна у себя? – тихо спросила Мирослава.

– Да, поднимайтесь наверх, – вздохнул хозяин, потом обернулся к Волгиной. – В прошлый раз вы, вроде бы, у нас не были?

– Не была, – легко согласилась она и эта легкость то ли успокоила хозяина, то ли сбила с толку, но спрашивать он больше ни о чем не стал.

Лев Наумович поднялся вместе с ними наверх, опередил детективов в коридоре и, открыв одну из дверей, произнес, – Мариночка, здесь товарищи… из полиции пришли.

– Что значит – советское воспитание, – с иронией подумал Шура и первым шагнул в комнату.

Замятина сидела в кресле. Она смотрела прямо перед собой, взгляд ее выражал полное безразличие.

– У вас ордер на мой арест? – спросила она тусклым голосом.

– Мариночка! Что ты такое говоришь! – воскликнул Лев Наумович.

– Мы хотели бы поговорить с вами, Марина Ивановна, – произнесла Мирослава.

Замятина, увидев ее, вздрогнула и натянула сползший на колени плед.

– Я вижу, вы знакомы, – тихо фыркнул Шура, так, чтобы его услышала только Волгина.

Мирослава не обратила ни малейшего внимания на замечание капитана, она подошла к Замятиной.

– Марина Ивановна! Мне кажется, только вы способны помочь и нам, и себе.

– Вы шутите? – невольно улыбнулась молодая женщина.

– Нет, нисколько, – Мирослава села на свободный стул.

– Лев Наумович! Оставьте нас, пожалуйста, с вашей женой…

– Но…

– Не беспокойтесь. Мы не причиним ей вреда. Просто так будет лучше для нее же.

– Марина! – забеспокоился муж.

– Иди, Лева. Пусть будет так, как они хотят.

Лев Наумович помялся еще минуту в дверях и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Афанасий Гаврилович! Вы пока снимите все до одного отпечатки пальцев со столика.

Эксперт пожал плечами, – так уже все сделано.

– Я имею в виду не верх стола, а все: и низ, и стойку. Все-все!

– Но к чему? А, впрочем, если желаете, – Незовибатько махнул рукой, раскрыл свой чемоданчик и, сложившись почти пополам, стал обсыпать порошком абсолютно неудобные для исследования поверхности.

– Марина Ивановна, – Мирослава посмотрела на осунувшееся лицо женщины, – я понимаю, что вам нелегко, но постарайтесь воспроизвести как можно точнее вашу последнюю встречу с Еленой Константиновной.

– Но я же уже! – слабо запротестовала Замятина.

– Нам понадобятся детали.

– Ну, хорошо. Значит так, – Замятина облизала пересохшие губы:

– Накануне Лена предложила мне разойтись с мужем и покинуть дом Замятиных, тогда меня и озарила догадка, что Лена неспроста принимала столько участия в моих сердечных делах. Я все высказала ей, и мы поссорились.

Марина задумалась, тяжело вздохнула и продолжила.

– В общем, я затаила на нее обиду, – ресницы Марины дрогнули, и одна единственная крупная слеза побежала по щеке, – я решила рассказать всю нашу историю мужу и Володе, но Лене, конечно, об этом не сказала.

– Как она вела себя после вашей ссоры? – спросила Мирослава.

– Сделала вид, что ничего страшного не произошло…

– Может быть, она, действительно, хотела заключить с вами мир?

– Нет, – решительно произнесла Замятина, – я уверена, что это было притворством.

– Скажите, – осторожно произнесла Волгина, – как долго вы пили снотворное в больших дозах?

– Не знаю… месяц, два. К тому же, успокаивающие. Сама не понимаю себя, я была в абсолютной прострации. Но после нашей ссоры с Ленкой я больше не выпила ни одной таблетки.

– Вы утверждаете, что Марева принесла вам пиво, – вмешался Шура.

– Да, – кивнула Замятина.

– А с чего это она решила, что вы станете пить его после праздничного застолья?

– Видите ли, я, когда была в депрессии, пристрастилась к пиву…

– Странно.

– Может быть, но я предпочитала запивать таблетки пивом.

– Это что, вам доктор посоветовал? – не удержался Наполеонов.

– Нет, конечно…

Шура хотел еще что-то сказать, но его остановил ледяной взгляд Мирославы.

– Марина Ивановна, – обратилась Волгина к Замятиной, – повторите свой рассказ, начиная с того места, как после обеда к вам вошла подруга с двумя бокалами пива и постарайтесь ничего не пропустить.

– Я постараюсь. Думаете, это поможет? – грустно улыбнулась Замятина.

– Надеюсь.

– Хорошо. Я прилегла отдохнуть в своей комнате. Мне нравится читать, лежа в постели, хотя мама всегда ругала меня. Ах, да, извините, – смущенно спохватилась Марина и вдруг тряхнула головой, – нет, я еще не легла, только собралась, и тут дверь открылась, я даже вздрогнула от неожиданности.

– Почему?

– В доме мужа принято стучать, прежде чем к кому-то войти…

– Понятно.

– Ленка влетела такая радостная, просто вся искрилась, щеки ее горели, глаза сверкали. В руках у нее был поднос с пивом. Наверное, я выглядела растерянной, потому что Ленка рассмеялась и сказала:

– Маришка, какая ты смешная! Давай выпьем за мир! Ведь нам жить под одной крышей!

– Вы согласились?

– Я не сказала ни да, ни нет, но Ленка не сомневалась в моем согласии. Она поставила поднос на круглый столик.

– Вот на этот, – указала Марина, – муж утверждает, что он старинный.

– Милый столик, – пробурчал Незовибатько.

Эксперту было абсолютно непонятно, зачем Волгина спрашивает, на какой столик, если он возится с ним не в первый раз.

– Странные эти частные детективы, – подумал Афанасий Гаврилович, – но у богатых, как говориться, свои причуды.

– Именно на этот столик…

– Так ведь другого здесь и нет…