Homo commy, или Секретный проект - Игорь Харичев

Шумок вновь расползся по залу. Анатолий Николаевич нутром почуял – не убедил. Не вытащил из сознания правильных слов.

– Вы думаете, что выборы ничего не меняют. Напрасно. Сколько лет вам подсовывали обманных людей. Сколько лет дурили. При Ельцине. И при Горбачеве. И при Брежневе. А сейчас что, не дурят? Еще как дурят. Опять подсовывают обманных людей. Веру хотят убить в то, что вы можете хоть на что-то повлиять. А вы можете. Стали бы они так напрягаться, если бы вы не могли? Стали бы? Нет!

Тишина было долгой. Потом вновь поднялся мужичок, задававший главный вопрос. Глаза смотрели все так же хитро, пытливо.

– Тут за этого… за Мельниченко призывают голосовать. Приезжают эти… агитаторы. Что он денег даст. Работу наладит. Продукты раздавали, говорили, от него. А директор наш за Квасова приказывает голосовать.

– Кто приказывает?! – взвился директор, сидевший с краюшку, на последнем ряду. – Что несешь?! Кто приказывает?.. Я так, советовал. Под закон подвести хочешь?

– Да я ничего… – испуганно выговорил мужичок. – Я ничего…

Следовало перехватить инициативу.

– Вы должны выбирать сердцем, – вознес голос Анатолий Николаевич. – И умом. Если вы хотите жить лучше, надо выбирать сердцем и умом.

Густая тишина подтвердила – попал в точку. Тронул душу. Дотянулся. В очередной раз он ощутил – ему дано особое умение убеждать. Анатолий Николаевич шагнул в сторонку, показывая, что выступление закончено. Тут к нему подлетел директор.

– Вы поймите, народ темный. Ничего я не приказывал. Мнение свое не скрывал. Это правда. А кого же я могу поддерживать, если я – коммунист. Но чтобы приказывать…

– Я тоже – коммунист, – сухо напомнил Анатолий Николаевич.

– Ну… вы против партии пошли. А партия – сила. Некоторые в прежние времена тоже против партии шли.

– Кого вы имеете в виду? – живо осведомился Анатолий Николаевич.

Директор смутился, но выговорил:

– Бухарина… Зиновьева, Каменева. Сами знаете, чем это кончилось.

Анатолий Николаевич опешил.

– Так вы что, за репрессии?! Хотите, чтобы опять расстреливали невинных людей?

– Я!? Упаси Боже…

– Вот что в голове у нынешних членов КПРФ!

– Я так… напомнил.

Руку ему Анатолий Николаевич жать не стал. Кивнул на прощанье и пошел к выходу. Валентина была рядом.

Анатолий Николаевич постарался аккуратно избавиться от тех, кто приставал с вопросами. Едва они с Валентиной остались вдвоем, он воспроизвел сокровенные слова:

– Послушай, как нам быть? Мне хочется. Но где? В штабе нельзя, там теперь все время люди. На работе мы уединиться не сможем. Ночью туда не пойдешь. У тебя нельзя, у меня – тоже. Где?

– Не знаю. Мне тоже хочется… Не знаю.

Ситуация складывалась безвыходная. Это рождало невеселые мысли.

Игорь уже разогрел машину. Анатолий Николаевич, против обыкновения, сел на заднее сиденье, рядом с Валентиной. В темноте кабины он взял ее за руку и держал всю дорогу, ощущая родное прикосновение. Когда встречные фары пронзали быстрым светом пространство кабины, он бросал взгляд на ее лицо. Сколь прекрасным оно казалось.