Уникальный экземпляр. Истории о том о сём - Том Хэнкс

В понедельник утром в начале ноября 1978 года Сью Глиб ушла до пробуждения соседок по квартире, как делала уже полтора месяца. Ребекка спала в гостиной на антресолях, в двух метрах от пола, а Шелли, запершись в единственной спальне, была еще, как видно, в отключке.

За неимением ванны Сью быстро и бесшумно ополоснулась из шланга, который надевался на водопроводный кран: вода текла еле-еле, то чуть теплая, то горяченная, прямо как планета Меркурий. После переезда в Нью-Йорк вымыться целиком не получалось — у нее уже стала чесаться голова. Здесь же, в затуманенном от пара туалете с раковиной, Сью оделась, перешла в гостиную, где ночевала, сунула ноги в оставленные под диваном туфли и перекинула наискось через плечо ремешок большой кожаной сумки, захватив купленный в пятницу зонтик. В новостях предупреждали, что опять будет гроза, но Сью была во всеоружии: она уже заплатила пять долларов одному из тех субъектов, которые в преддверии непогоды вечно топтались на тротуаре с полными коробками зонтов. Стараясь не шуметь, Сью вышла на площадку и удостоверилась, что замок щелкнул. Однажды она забыла проверить этот щелчок и потом выслушивала гневную тираду Шелли об опасностях, подстерегающих жильцов незапертых квартир Нью-Йорка в 1978 году. Щелчок был превыше всего.

Соседки относились к ней как к неизгнанному полтергейсту, которого до поры до времени приходится терпеть. Вообще говоря, это были не соседки, а хозяйки; при них Сью виделась себе такой же долгожданной гостьей, как глиста аскарида. А ведь прошлым летом Ребекка была сама любезность: она шила костюмы для Аризонского Открытого театра музыкальной комедии, а Сью, как местная жительница, была принята в труппу и получила три главные роли. В ту пору они сдружились. Когда Ребекку не особо загружали работой, она приходила искупаться в бассейне у дома семьи Глиб и присутствовала на всех домашних торжествах, которые устраивались во внутреннем дворике семьи Глиб. Ребекка обещала, что пустит Сью к себе на диванчик, «пожить», когда (если вдруг) та окажется в Нью-Йорке. И вот Сью в самом деле возникла у нее на пороге с тремя чемоданами, восемью сотнями долларов сбережений и одной-единственной мечтой; тогда Шелли, которая снимала эту квартиру на паях с Ребеккой, согласно покивала, сказав: «Ладно, о’кей». Однако прошло уже семь недель, а Сью по-прежнему спала на диване в тесной гостиной. Настроения, витавшие в квартирке с одной спальней, чуть в стороне от Верхнего Бродвея, проделали путь от благосклонного гостеприимства до арктического холода. Ребекка хотела, чтобы Сью убралась на все четыре стороны; Шелли хотела, чтобы Сью убралась на тот свет. Что же до самой Сью, та надеялась выиграть дополнительное диванное время и доброе расположение девушек вкладом своих пятидесяти долларов в общую недельную плату за жилье, а также покупкой молока и апельсинового сока «Тропикана». Более того, однажды она принесла шоколадный торт, который Шелли съела на завтрак. Вопреки ожиданиям, все эти жесты не были оценены по достоинству.

А куда было деваться? Куда идти? Каждый божий день Сью искала себе квартиру в Нью-Йорке, однако агентства с названиями вроде «Найдем жилье» и «Просторы Вест-Сайда» давали ей адреса темных, загаженных развалюх, где выяснялось, что на звонок никто не отвечает, или квартира уже сдана, или такого номера вообще не существует. Шелли посоветовала ей дать объявление о совместном найме жилья через актерский профсоюз, но Сью призналась, что до сих пор в него не вступила: для этого требовалось хоть где-нибудь числиться актрисой. Тогда Шелли из-под полуопущенных век одарила ее взглядом глубочайшего разочарования и очередным «ладно, о’кей», а потом добавила: «Пойдешь в супермаркет — купи, пожалуйста, большую банку кофе „Chock Full O’Nuts“». В течение восьмой недели — в начале третьего месяца ее пребывания на острове Манхэттен — эта кладезь аризонских талантов, сыгравшая Марию в «Вестсайдской истории» (правда, только лишь в последнем сезоне в АОТМК), ежедневно раскатывая и скатывая валиком свои постельные принадлежности, ночами беззвучно плакала на диване, под ромбовидной тенью защитной оконной решетки (неужели такая штука действительно способна остановить грабителей?). В подземке, обходившейся в пятьдесят центов за одну поездку, она старалась сдерживать слезы, боясь, как бы зрелище миловидной девушки, подавленной неудачами, не спровоцировало, так сказать, ограбление, а может, и кое-что похуже.

Для Сью переезд в Нью-Йорк был актом веры — веры в себя, в свой талант и в те возможности, которые открывал город, не знающий сна. Ей казалось, что вот-вот случится чудо, как в кино: после спектакля она выйдет через служебную дверь и поцелует красавца-моряка, сошедшего на берег; ну или как в телевизионном шоу «Та девушка»: у нее появится квартира с просторной кухней, со ставнями-жалюзи, а в придачу — возлюбленный, корреспондент журнала «Тайм». Но Нью-Йорк не торопился идти ей навстречу. Почему же так печально обстояли дела у Сью Глиб, которая была воплощением многогранного актерского дарования: вокального, танцевального и драматического? Родители разглядели ее талант еще в раннем детстве! Старшеклассницей она блистала во всех школьных спектаклях! Она была замечена в мимансе Открытого театра музыкальной комедии, а потом на протяжении трех сезонов оставалась ведущей актрисой! Ее партнером в «Сапожках на кнопках» стал Монти Холл, легендарный ведущий телеигры «Давайте заключим сделку!». Труппа устроила Сью отвальную под лозунгом: «Вперед, на Бродвей!»

Так почему Нью-Йорк, Нью-Йорк доводил ее до слез?

В первый же вечер, когда Ребекка повезла ее на автобусе в Линкольн-центр, Сью смотрела на горожан, заполонивших Верхний Бродвей, и задавалась вопросом: «Куда они все идут?» Теперь она знала, что все идут во все стороны. Сама она, к примеру, сегодня первым делом направилась в банк — в местное отделение Ганноверского мануфактурного, где пять недель назад открыла счет. Из-за плексигласовой (пуленепробиваемой) перегородки равнодушная мадам просунула в щель одну десятидолларовую купюру, одну пятерку и пять бумажек по доллару, предоставив клиентке самой подсчитывать, что от ее сбережений осталось пятьсот шестьдесят четыре доллара. В Нью-Йорке Сью растранжирила более двух сотен, а приобрела только зонт за пять баксов, голубой, складной.

Из отделения банка Сью перешла в пышечную, где взяла одно скромное пирожное, самое доступное по цене, и кофе с сахаром и нежирными сливками. Это был ее завтрак. Ела она стоя; поверхность столешницы оказалась липкой от крошек сахарной глазури и пролитых напитков. Кое-как подкрепившись, она прошлась пешком до Коламбус-авеню, чтобы заглянуть в агентство «Найдем жилье», куда вела широкая лестница над китайским рестораном «Хунань». Объявления о сдаче жилых помещений с субботы не обновлялись, но Сью все равно внимательно изучила стенды — а вдруг да затесался там выпавший из кольца бриллиант, ускользнувший от внимания самоцвет — адрес с ее фамилией. «Найдем жилье» обходилось ей в пятьдесят долларов ежемесячно — с таким же успехом можно было эти купюры пускать на растопку. Решив зайти попозже, когда, предположительно, могли появиться новые списки, она уже знала, что ее надежды снова развеются в прах.