В открытом море - Пенелопа Фицджеральд

– Вы не в состоянии описать ваши чувства?

– Да нет, вполне в состоянии. И запросто сейчас все объясню. Я его больше не люблю.

– Это правда?

– Нет.

– Я что-то не пойму вас, Ненна.

– Я хотела сказать, что больше не ненавижу его. А это, наверное, одно и то же.

– И давно вы к нему подобные чувства испытываете?

– Примерно последние часа три.

– Но ведь вы, несомненно, сегодня с ним даже не виделись?

– Виделась.

– То есть вы виделись с ним вечером? И что же случилось?

– Я оскорбила его друга, а заодно и мать друга. И он высказал свое мнение по этому поводу.

– Что же конкретно сказал ваш супруг?

– Он заявил, что я не женщина. Но ведь это же полная чушь, вам не кажется?

– Пожалуй, да, кажется. Да нет, я уверен, что это полная чушь. Причем чушь доказуемая, да, именно так. – И Ричард предпринял еще одну попытку: – Чушь – в самом широком смысле этого слова!

– Мне, собственно, только такой смысл и нужен.

– А какими словами вы описали бы ваши нынешние чувства к нему? – спросил Ричард.

– Я бы, пожалуй, сказала, что чувствую себя безработной. Самое сильное ощущение одиночества возникает от отсутствия конкретного места работы, и возникает оно даже в том случае, если ты стоишь в очереди вместе с тысячью других таких же безработных. Я не знаю, о чем буду думать, когда мне больше не придется все время о нем тревожиться. И не представляю, как мне тогда управиться с самыми разнообразными мыслями. – Ненна чувствовала, что ее бесформенным облаком окутывает меланхолия. – И что мне тогда делать со своим телом?

Последнее заявление было несколько безрассудным, вызванным исключительно жалостью к самой себе. Но Ричард смотрел на нее очень спокойно. А потом вдруг сказал:

– Знаете, я однажды признался Лоре, что не хотел бы даже на минуту остаться с вами наедине.

– Зачем же вы это сделали?

– Сам не понимаю. И не могу вспомнить, какую причину тогда ей назвал. Должно быть, самую дурацкую.

– Ричард, почему вы о себе такого низкого мнения?

– Не уверен, что у меня вообще на сей счет какое-то мнение имеется. То есть я, конечно, пытаюсь дать себе справедливую оценку, как и всем остальным, впрочем. Но это очень трудно. Мне приходится слишком долго в себе разбираться, чтобы найти какие-то объяснения собственным чувствам. Но вас я очень хорошо понял – когда вы сказали, что чувствуете себя безработной.

Ялик подплыл к «Лорду Джиму» и застыл, лишь слегка коснувшись его борта кранцем и мягко покачиваясь на волне.

– Куда мне привязать чалку?

– Можно к трапу, но не туго, иначе при отливе ялик попросту повиснет в воздухе.

Это Ненна и сама отлично знала, но промолчала, ибо в душе у нее царили удивительный мир и спокойствие.

Когда Ричард встал, собираясь подняться на борт, стало заметно, что его гложут сомнения, но не по поводу того, что он хочет сделать, а по поводу самой процедуры, связанной с воплощением его намерений в жизнь. Он должен был все сделать правильно. Капитан всегда поднимается на борт своего корабля последним, но мужчина в двусмысленной ситуации должен действовать первым. Ненна поняла, что решающий момент настал, еще когда привязывала ялик, и прекрасно видела, что Ричард растерялся куда сильнее, чем она сама. Собственно, оба чувствовали себя неуверенно, однако соотношение сил переменилось, и Ненна осознала, что контроль над ситуацией теперь полностью в ее руках. И она, легким движением стряхнув с ног резиновые сапоги, стала первой подниматься по веревочному трапу.

– Люк открыт? – деловито спросила она, полагая, что Ричарду будет легче, если она скажет что-нибудь самое обыденное. Впрочем, задавать подобный вопрос было совершенно бессмысленно. Ричард всегда запирал крышку люка, но никогда не забывал ключ.