На грани развода - Маша Трауб

Марина вышла на балкон и уставилась на сушилку. Все белье осталось чистым. Она подняла глаза и увидела, что гнездо опустело.

– Мам, а где птенчики? – За ее спиной появилась Аня.

– Подросли и улетели, наверное, – сказала Марина. Она не знала, сколько именно живут в гнезде птенцы.

– А новые ласточки к нам прилетят? – Аня чуть не плакала.

– Надеюсь.

– А если им здесь не понравится? Смотри, в соседнем номере тоже гнездо, туда ласточки прилетают, смотрят и улетают. Им там не нравится. Давай им хлеба или червяков оставим, чтобы они захотели у нас жить?

– Ну да, я еще риелтором ласточкиных гнезд не работала.

– Я побежала за червяками! – объявила Аня.

Марина сварила кофе и принялась ждать дочь, надеясь, что та не найдет лопату или червей и быстро вернется. Но Аня явно не спешила.

Марина спустилась во двор. Все дети столпились под большим деревом старого ореха, которое росло ровно посередине двора и создавало тень. Детям залезать на него было категорически запрещено.

– И что вы тут делаете? – спросила Марина.

– Настину панамку достаем, – ответили дети.

Марина задрала голову. На ветках ореха висела не только Настина панамка, но и одна сандалия, пластмассовая лопатка, скакалка, мяч, плюшевый медведь и шорты.

– То есть все остальные предметы вас не волнуют? – засмеялась Марина.

– Сначала там была только панамка. Настя ее случайно с балкона уронила. Потом мы думали мячом сбить, но мяч застрял, а панамка упала. Кира бросила панамку, чтобы сбить мяч, но панамка опять застряла. Мы скакалкой хотели сбить, но она тоже застряла. Зато мы сбили одну сандалию и нарукавник.

– Так вам помочь или дальше сбивать будете? – спросила Марина.

– Дальше будем, – ответили дети.

Спустя где-то полчаса их насильно усадили за стол завтракать. Есть отдельно друг от друга дети отказались наотрез. За это время они дошли до того, с чего начинали, – на ветвях оставалась только Настина панамка. Остальные предметы валялись под деревом.

– Мам, а что такое гангрена? – вдруг спросила Кира.

Вика чуть не поперхнулась.

– Гангрена – это такое заболевание, очень тяжелое… – пустилась в объяснения Даша, пытаясь рассказать так, чтобы было не очень страшно. Дети внимательно слушали.

– А что такое инфаркт? – снова спросила Кира, и все дети приготовились слушать про инфаркт.

– Ничего себе у тебя вопросы, – хмыкнула Вика.

– Наверное, врачом будет, правда, Кирочка? Ты врачом хочешь быть? – радостно воскликнула Светлана Михайловна.

– Не знаю. Пока хотела художником, – спокойно ответила Кира, – так что там про инфаркт?

Даша на доступном языке рассказала детям и про это заболевание.

– А что такое импотенция? – не унималась Кира.

Тут уже все взрослые поперхнулись кофе.

– Откуда ты вообще эти слова берешь? – ахнула Вика.

– Да, я тоже про импотенцию слышал, – поддержал Коля. – Расскажите!

– О господи, день только начался, а мы за завтраком обсуждаем болезни, – нервно хохотнула Даша.

– Это не мы, это тетя Марина, – спокойно сказала Кира.

– Да, это все тетя Марина, – поддержал Коля.

Все взрослые посмотрели на Марину.

– Что? Я-то тут при чем? Я ничего детям не говорила! – Марина начала оправдываться.

– Мам, это у тебя на пачке сигарет написано, – объяснила Аня.

– Так, дети, никто не читает, что написано на пачках, понятно? – рассмеялась Марина.

– А я и вправду подумала, что у Киры интерес к медицине. Жаль, а то могла бы стать стоматологом, – рассмеялась Вика, когда дети с новыми силами убежали сбивать панамку.

– Почему стоматологом? – удивилась Даша.

– Я вот филфак окончила, и что? Ничего. Моя одноклассница стала стоматологом. Даже не стоматологом, а медсестрой у стоматолога, за которого потом вышла замуж. Очень удачно, кстати, вышла.

– Ну если в смысле будущего счастливого замужества, то можно и стоматологом, – согласилась Даша.

– А у меня ласточки улетели. Никто не гадит и не орет. Даже скучно стало. Аня расстроилась. Теперь надо новых зазывать. Аня собиралась червяков нарыть, чтобы сделать жилье более привлекательным, – поделилась Марина.

– А у нас улитки сдохли, но Кира думает, что это они так покакали, поэтому плохо пахнут. Вот я и думаю, говорить ей правду или нет? И что делать с улитками – выбросить или похоронить? – У Вики тоже накопились вопросы.

– После гангрены и импотенции детям можно говорить правду, – засмеялась Даша. – Ну что, на пляж?

Все пошли собираться, но сборы были прерваны громким Колиным ревом. Он побежал проверять муравьиную дорогу, которая опять оказалась затоптанной.

– Тут мужик вчерашний бегает по горке. Он и затоптал, – сказала Марина. – Я его с балкона видела. И кстати, наши шлепки ворует щенок.

Колю успокоили, щенка еще раз покормили, но на пляже все дети начали дружно капризничать. Кто-то хотел пить, кто-то не хотел купаться. Никто не хотел играть и плавать до буйков. Все будто сговорились.

– Так, а я на банан! – радостно объявила Светлана Михайловна. – Настя, пойдешь со мной?

– Светлана Михайловна, ну какой банан?

– А что? Мне уже ничего не страшно! После парашюта-то!