Мое прекрасное несчастье - Джейми Макгвайр

Америка тоже заметила перемену.

— Ага. Так что, идете?

— Умираю с голоду, — сказала я.

— Еще бы, ты ведь так и не пообедала. — Трэвис нахмурился, поднялся и потянул меня за собой. — Идем, накормим тебя.

Он обнял меня и не убирал руку с моей талии, пока мы не устроились за столиком в «Пэй Вэй».

Как только Трэвис удалился в уборную, ко мне нагнулась Америка.

— Ну? Что он сказал?

— Ничего. — Я пожала плечами.

Подруга удивленно подняла брови.

— Ты пробыла в его комнате два часа. И он ничего не сказал?

— Обычно он так и поступает, когда злится, — отозвался Шепли.

— Не может быть, чтобы Трэвис ничего не сказал, — не унималась Америка.

— Он сказал, что слегка увлекся, вступившись за меня, и что ничего не объяснил Паркеру, когда тот вошел в комнату. Вот и все, — проговорила я, теребя солонку и перечницу.

Шепли покачал головой и закрыл глаза.

— Что такое, малыш? — спросила Америка, выпрямляя спину.

— Трэвис просто… — Шепли вздохнул и закатил глаза. — Забудьте.

Америка упрямо нахмурилась.

— Черт побери, ты не можешь вот так…

Она умолкла, когда за столик опустился Трэвис и положил руку за моей спиной.

— Вот гадство! Неужели еду еще не принесли?

Мы рассмеялись. И продолжали веселиться, пока не закрылся ресторан, потом забрались в машину и поехали домой. Шепли занес Америку по ступенькам на своей спине, а Трэвис задержался на улице и взял меня за руку. Он смотрел на ребят, пока они не скрылись за дверью, а потом печально улыбнулся мне.

— Я должен извиниться за сегодняшний день. Прости меня.

— Ты уже извинился. Все в порядке.

— Нет, я извинился за Паркера. Не хочу, чтобы ты считала меня психом, который набрасывается на людей по мелочам, — сказал он. — Я должен извиниться, потому что вступился за тебя не по той причине, по которой хотелось бы.

— А эта причина… — заговорила я.

— Он сказал, что хочет встать в очередь. Я накинулся на него именно поэтому, а не потому, что он тебя поддразнивал.

— Это достаточная причина, Трэв, чтобы вступиться за меня.

— В том-то и дело. Я взбесился, потому что воспринял это как желание переспать с тобой.

Обдумав, что имел в виду Трэвис, я сжала его рубашку и прислонилась головой к груди.

— Знаешь, мне все равно, что говорят другие, все равно, что ты потерял самообладание и расплющил Крису нос. Мне ни к чему плохая репутация, но я устала оправдываться перед всеми за нашу дружбу. К черту их.

Глаза Трэвиса наполнились нежностью, а уголки губ поползли вверх.

— Нашу дружбу? Иногда мне интересно, слушаешь ли ты меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Идем внутрь, я устал.

Я кивнула, и Трэвис повел меня в квартиру, прижимая к себе. Америка и Шепли заперлись в своей спальне, а я быстро забежала в душ.

Пока я переодевалась в пижаму, Трэвис сидел с Тотошкой за дверью. Через полчаса мы уже легли спать.

Я положила руку под голову и с облегчением вздохнула.

— Осталось всего две недели. Что же ты устроишь, когда я вернусь в «Морган»?

— Не знаю, — ответил Трэвис.

Даже в темноте я увидела, как он измученно нахмурился.

— Эй! — Я прикоснулась к его руке. — Я просто пошутила.

Я долго наблюдала, как он пытается расслабиться, вздыхает и часто моргает. Трэвис заворочался в постели и повернулся ко мне.

— Гулька, ты мне доверяешь?

— Да, а что?

— Иди сюда, — сказал он, притягивая меня к себе. На долю секунды я напряглась, а потом расслабилась и положила голову ему на грудь. Что бы ни творилось в его душе, он нуждался во мне. Даже если бы я очень захотела, то не стала бы возражать. Быть сейчас с ним рядом казалось мне самым правильным.