Есть, молиться, любить - Элизабет Гилберт

Одной из первых, с кем я делила комнату в ашраме, былаафро-американка средних лет, рьяная баптистка и учитель медитации из ЮжнойКаролины. Со временем в числе моих соседок побывали: аргентинская танцовщица,врач-гомеопат из Швеции, секретарша из Мексики, австралийка, мать пятерыхдетей, юная программистка из Бангладеша, педиатр из Мэна ифилиппинка-бухгалтерша. Были и другие, они приходили и уходили — послушникипостоянно переселяются из одной комнаты в другую.

Ашрам не из тех мест, куда можно просто заглянуть на огонек.Во-первых, он находится в глуши. Вдали от Мумбаи, на проселочной дороге вдолине реки, близ живописной, но нищей деревни (одна улица, один храм, парамагазинчиков и стадо коров, свободно разгуливающих по окрестностям и иногдазабредающих в портновскую лавку, чтобы развалиться там на полу). Однаждывечером я увидела лампочку в шестьдесят ватт без абажура, свисавшую с дерева напроводе посреди деревни: это их единственный фонарь. Вокруг ашрама вертится всяместная экономика, им гордится вся деревня. За его стенами — сплошная пыль инищета. Но внутри — не видевшие засухи сады, цветочные клумбы, спрятавшиеся взарослях орхидеи, птичьи трели, манговые и хлебные деревья, кешью, пальмы,магнолии, баньяны. Дома красивые, но без излишеств. Скромный обеденный зал типастоловой. Обширная библиотека духовной литературы по всем мировым религиям.Храмов несколько, и каждый предназначен для своих целей. Есть две «пещеры» длямедитации — темные, глухие подвальные помещения с удобными подушками; ониоткрыты день и ночь и могут быть использованы только для практики медитации. Вкрытом павильоне без стен по утрам занимаются йогой, а вокруг есть небольшойпарк с овальной дорожкой, где можно бегать по утрам. Сплю я в общежитии — этобетонное здание.

За время моего пребывания в ашраме здесь одновременно жилипо нескольку сотен человек Когда приезжала сама гуру, число проживающихзначительно увеличивалось, но я так и не застала ее в Индии. Чего и следовалоожидать — в последнее время она подолгу жила в Америке, хотя никогда не знаешь— вдруг она решит устроить сюрприз и приехать? Но считается, что, для тогочтобы стать учеником гуру, ее личное присутствие необязательно. Разумеется,ничто не сравнится с блаженством непосредственного присутствия живого мастерайоги, и мне приходилось испытывать такое чувство. Но большинство старыхучеников признают, что это может послужить и отвлекающим фактором, —малейшая неосторожность, и волнующая суета известности, окружающая гуру,закрутит тебя, словно вихрь, заставляя забыть об истинном намерении. Но еслипросто поехать в ашрам и жить дисциплинированно, в соответствии со строгимраспорядком практик, то можно понять: общаться с гуру посредством уединенноймедитации гораздо легче, чем проталкиваться сквозь толпу желающих пообщаться,чтобы с бухты-барахты перекинуться словечком.

В ашраме есть люди, которые работают на постоянной основе иполучают зарплату, однако большую часть работы делают сами ученики. Кое-кто изместных также трудится за зарплату, среди них есть последователи гуру, живущиев ашраме в качестве послушников. Мне особенно полюбился индийский мальчик,работавший у нас. Меня притягивала его, извините за выражение, аура. Во-первых,это был невероятно тощий пацан (хотя этим здесь никого не удивишь; если ибывают на свете люди худосочнее индийских мальчиков-подростков, я не хочу ихвидеть). Он одевался так, как в нашей школе одевались мальчики-технари поособым случаям: темные брюки, отглаженная белая рубашка, застегнутая на всепуговицы. Она была ему великовата, и тощая шейка-палочка торчала из горловины,как одинокая маргаритка из гигантского горшка. Его волосы были всегда аккуратнозачесаны и смочены водой. Сорокасантиметровую талию почти вдвое опоясывал отцовскийремень. Он носил одну и ту же одежду каждый день. Я поняла, что это егоединственное одеяние. Наверное, он каждый вечер стирал рубашку вручную, а утромгладил. (Хотя такое стремление одеваться опрятно не редкость в Индии, здешниетинейджеры с их накрахмаленными воротничками заставили меня устыдиться своихнеглаженных сарафанов и переодеться в более приличную и скромную одежду.) Такчто же особенного было в этом мальчишке? Почему меня каждый раз так умиляло еголицо — лицо, которое светилось таким счастьем, будто он только что вернулся издолгого путешествия по Млечному Пути? Наконец я спросила индийскую девочку, чтоэто за парень. Та деловито отвечала: