Тачки, девушки, ГАИ - Андрей Колесников

Я сам во всем был виноват. В том, что не о том думал, когда ехал (или, вернее, не о той). В том, что вообще думал, когда ехал. В том, что ехал, я тоже был виноват. Надо было дома оставаться в этот день, уважал бы себя потом долго за то, чего не совершил.

Потому что это было 06.06.06.

Неудивительно, что у меня закончился бензин. Удивительно было бы, если бы он не закончился. Разумеется, рядом, когда он закончился, не оказалось бензоколонки. А сам я оказался в незнакомом мне месте и на крохах оставшегося бензина двигался по пустой улице с односторонним двухполосным движением.

В общем, уже понятно, что эта авария не могла не случиться.

Я наконец увидел слева АЗС, очень обрадовался и с облегчением повернул к ней из своего правого ряда. Слева меня обгоняла такая серая мышь, «93-я», с насмерть затонированными стеклами. Но не смогла обогнать, конечно. Мы стукнулись.

Хруст при этом был, если так можно сказать, долгим. Я понял, что он проскреб меня по всему боку. И еще я сразу понял, что во всем виновато это число зверя. А зверь скрывался в этой серой мыши с затонированными стеклами (сказка про кота в сапогах).

Парень вышел из «93-й» такой спокойный. Я тоже вышел. Выяснилось, что он не спокойный, а в прострации. Хотя это я должен был быть в прострации. Мне его сразу стало жалко. Я на всякий случай спросил его, почему он не видел, что я поворачивал.

– Я видел, – сказал он. – Это удивительно было. Я даже засмотрелся.

– А, – говорю, – понятно.

Он сам мне никаких вопросов не задавал. Что меня вообще-то подкупило.

Выяснилось, что у моего телефона села батарейка. Я очень расстроился. На какое-то мгновение я даже забыл об аварии. Севшая батарейка затмила ее в моем больном (это было очевидно) воображении. Я начал думать, что же мне теперь делать, без телефона. А на самом деле я должен был думать о том, что мне теперь делать без машины.

Парень этот уже звонил страховому агенту.

Я тоже решил позвонить – от нечего, можно сказать, делать. Я долго рылся во всяких документах, пока не понял главного: у меня нет страхового агента. Я оформил «автогражданку», это я сделал. Но я не сделал главного. Я не оформил каско. И теперь весь бок моего «407-го» мне надо было брать на себя. Это тысяч было, я сразу прикинул, шесть-семь, не меньше.

И вот парень этот сидел и звонил. Ему было куда звонить. Я подумал, что подготовка к этому дню, 06.06.06, началась у меня уже давно, с тех пор как эта машина оказалась в моем распоряжении и я забыл оформить на нее каско. Ведь это был для меня полный сюрприз – я был уверен, что страховка эта у меня есть. Я даже помнил, как я ее оформлял, как долго договаривался о процентах… Это был мучительный процесс, он отнял у меня около часа жизни. И я договорился. Я даже нашел бумажку, в которой все это посчитано. Я только ничего не оформил.

Вряд ли это была последняя неприятность. Конечно, должно было произойти что-то еще. И оно произошло. В мою машину стукнулся «Ниссан Альмера».

Я нисколько не удивился. Ну, как же он мог не стукнуться? Конечно, стукнулся.

Я еще меньше удивился, когда из машины вышел мой знакомый. Нельзя сказать, что мы обрадовались друг другу.

– Зря ты все-таки аварийного знака не выставил, – посочувствовал он мне.

Хотя он, конечно, себе должен был бы посочувствовать. Но было понятно, что он просто хочет сразу все точки в этой истории расставить. Я был не против. Я теперь думал только об одном: случится еще что-нибудь или нет.

Приехал гаишник и, моментально разобравшись во всем, тоже начал мне сочувствовать.

– Еще, – говорит, – знаешь, что обидно. Твоя «автогражданка» здесь не действует. Ты понимаешь, его машину отбросило на территорию АЗС. А на территории АЗС «автогражданка» не действует.

И он назвал даже пункт такой-то там в каких-то правилах. Это был квалифицированный человек.

Я наконец занервничал.

– Но это же несправедливо, – сказал я ему.

– Почему? – удивился он. – Это же правила такие.

Я подробно рассказал ему про каско, про телефон, про знакомого, про число.

– Да, – говорит он, – влип ты очень серьезно. И главное, непонятно, что тебе сейчас делать.

– В каком смысле?

– Ну, – объяснил он, – тебе с места двигаться вообще сейчас нельзя. Обязательно что-нибудь произойдет. Но и на месте оставаться тоже нельзя. Я бы тебя, может, подвез даже до дома, но мы же не доедем с тобой. Это же понятно. Мне мою машину жалко. И че делать?

Я ему сказал, что до полуночи осталось не так уж долго, часа два. Посижу в машине. Ей хуже уже не будет. А я, может, все-таки уцелею.

– Ну давай хоть оттащим ее с дороги, – озабоченно сказал он.

Потом как-то опасливо посмотрел на меня и говорит:

– Ас другой стороны, она никому вроде не мешает. Ее «Ниссан» же маленько к тротуару подтолкнул, да?

До полуночи я думал только о том, взорвется АЗС или не взорвется. Но бог миловал.