Жара - Ральф Ротман

В комнате распространился кислый запах винного уксуса, стоило Гарри снять фольгу со своей порции еды. Кислая капуста, расплющенная в алюминиевой тарелке, имела вид поблекшей травы, придавленной камнем, а кровяная колбаса лопнула при закатке фольгой. Он поддел вилкой пюреобразную массу и сунул себе в рот. Де Лоо мешал ложкой свой гороховый суп.

— Ты уже видел? Они сровняли «Чертоги козла» с землей. Там теперь будет новостройка, — сказал Клапучек. — Шик-модерн. Посольство Ватикана.

— В Кройцберге?! — удивился Бернд. — Ты в этом уверен? Это и в самом деле было бы недурно. То есть я хочу сказать, я вовсе не религиозен и не собираюсь им становиться. Но у этих молодых священников такая кожа…

Съев две полные ложки, Де Лоо отодвинул от себя суп и вытащил из шкафчика несколько шоколадных бомбочек, освободил их от тонкой обертки.

— А что стало с твоими дружками?

— С Атце и Купле? Не беспокойся, я их пристроил, — сказал Клапучек. — Я здесь каждую подворотню знаю. А малышка с собакой, помнишь ее? У нее теперь квартира-люкс.

Де Лоо посмотрел на него вопросительно, и тот передернул плечами.

— В Берлине за этим не очень строго следят… Между прочим, я навестил вчера нашу рыбачку. Ты думаешь, она встретила меня приветливо или сказала ласковое слово? «Спасибо. Пожалуйста. До свидания». Всё! Такая задница, дальше ехать некуда! Можно подумать, я скинул ее в последний раз с кровати. При этом она не лишена юмора и все такое прочее. Выловила для меня одну из этих живых форелей… Ну, скажу я тебе, видок, когда она шурует сачком в аквариуме, промеж этих юрких тварей, а ты стоишь сбоку и можешь заглянуть ей в ворот халата… Mama mia. А когда она швырнула одну из них на свою разделочную доску, шмяк, и размахнулась деревянным молотком, я и говорю ей: «Не стоит трудиться, любезная пани, не надо убивать рыбку. Я ее так съем!» — милая такая шутка. А она обернулась на меня и как рыкнет: «Ну хотя бы немножко оглушить ее, а?» А потом как жахнет…

Он раздавил сигариллу о фольгу, потер подбородок.

— Проклятье, прямо не знаю, но он у меня встал. Может, я извращенец какой… А когда вышел, до меня дошло, какую ошибку я совершил, что за идиот! Я, собственно, пожелал ей хороших выходных.

— И что в этом плохого?

— Ну, понимаешь, я хотел сегодня снова туда пойти.

— Ну и что?

— Вот чудак! Да пойми ты! Если я в четверг пожелал ей хороших выходных, не могу же я снова заявиться в пятницу! Она примет меня за полного идиота, а?

Де Лоо усмехнулся.

— Ну, особой связи между одним и другим я не вижу… А может, она обрадуется… Где, ты сказал, сейчас та маленькая полячка?

Гарри извлек из кармана халата банку пива, дернул за кольцо.

— Ну где же ей быть… — Пена закапала на кровяную колбасу, и он поспешил отпить глоток, булькая и рыгая. — Клаппу у нас великий сутенер. Love те tender [39],торгует девушками.

Клапучек отмахнулся, сдвинул очки на лоб, и ухмылку на его лице мгновенно стер громкий свист, который донесся вдруг из моечной. Шаги по кафельному полу, кто-то постучал — все молчали, затаившись, никто не поднимал глаз, а Бернд откинулся назад, скрестил на груди руки и прошипел:

— Кто сейчас первый пикнет, тому конец.

Снова стук в дверь. Дверь открыли — дым и тяжелый чад пришли в движение, заклубились в помещении.

— В чем дело, мои дорогие? Поднимаемся?

В ответ тишина, никаких намеков на движение. Невидимая глазу нервная дрожь. Эмиль опустил газету, покачал головой.

— Что это опять такое? Мы только что сели. Прикажешь мне еще и язву желудка тут заработать? — Он с таким неудовольствием отодвинул от себя наполовину съеденное второе, что алюминиевая плошка стукнулась о пепельницу. — Ни тмина в кислой капусте, ни муската в пюре, а колбаса пахнет негритянской задницей, и теперь нам еще и перерыв сокращают?

Высокий колпак почти задевал дверную перекладину, когда Годчевский, новый шеф-повар, сунул голову в помещение. Розовощекий свежеиспеченный инженер-пищевик с дипломом заочного обучения в кармане и явной неспособностью смотреть в глаза другим — разве что не дольше мышиного писка. Его серьга, маленький бриллиантик, сверкала в сигарном дыму, а он дергал себя за красный платочек, вытягивая его кончик из нагрудного кармана двубортного пиджака.

— Ну, не надо, мой дорогой. Я смотрел на часы. В конце концов, вам ведь хочется закончить смену вовремя? Тогда давайте, пошли вкалывать!

Он щелкнул пальцами, показал на шкафчики.

— Симон, Клаппу, вы наденете свежие халаты и поедете со мной в Далем[40]. Гарри и Бернд уберут новые поставки в подвал. Эмиль, ты сваришь чечевицу для Каритас[41]. К шестнадцати часам все должно быть закончено. А потом, пожалуйста, надраить полы…

Он исчез, и Гарри скроил ему вслед рожу, пренебрежительно махнув рукой.

— Свистун долбанутый! — Он раздавил сигарету. — Сейчас намотаю отменный кусок печенки себе на… — Он осекся.

Годчевский снова всунул голову в помещение.

— Надраить, сказал я, а не просто помыть, Гарри. Это понятно?

Гарри кивнул, а Бернд поднял свою бутылку с пивом и чокнулся с ним.

— Выпьем, чтоб служба была в радость! — сказал он с ухмылкой и сделал глоток. — И чтоб гнуться было веселей, — добавил он уже не так громко, а Эмиль встал и собрал алюминиевые плошки, сложив их одна в другую, и так прижал газетой, что с боков вылезли остатки капусты, пюре и кровяной колбасы. Затем он швырнул всю эту сплющенную массу в мусорный бак.

Лаура и Хайди принесли запаренную чечевицу из холодильной камеры, несколько ведер, покрытых плесенью, синюшные пятна с налетом светло-серого или зеленоватого пушка. Годчевский взял деревянную лопаточку, сдвинул верхний слой в сторону, опустил мизинец в мокрое набухшее месиво.

— В порядке, — сказал он, чмокая губами. — Опрокидывайте этот мох в котел, прокипятите — и в дело.

Тем временем уже начали загружать три машины, увязывать и крепить шнурами и эспандерами спиртовки, подставки и кастрюли, чтобы в дороге они не ездили по машине. В автомобиле Де Лоо, бывшем транспортном средстве булочной-кондитерской, было полно полок с отделениями, — холодные закуски на больших серебряных подносах, затянутых фольгой, разместили именно там, а Де Лоо сел за руль и спросил у Годчевского адрес.

— Флидервег, один, — крикнул он ему через боковое стекло. — У метро «Тильплац». Поезжай осторожно!

Де Лоо выкатил в ворота, Клапучек за ним, и перед Котбусским мостом он свернул вправо, не снимая ногу со сцепления. Кончиками пальцев он держал перед собой новый хлопчатобумажный белый халат, с фиолетовыми отворотами и такими же обшлагами. На нагрудном кармашке сочными желтыми буквами было выведено Fun-Food-Corporation, Give us a call [42].Он перекинул халат через спинку кресла рядом с водительским и только теперь нажал на газ.