Свидание вслепую - Ежи Косински

— Я могу забыть Америку, — сказал он. — Могу забыть английский. Могу забыть вас и ваши рубашки. Но вы… вы…— Кажется, он готовил решающую словесную атаку. — Вы, — повторил он медленно, тыча в Левантера пальцем, — вы не можете забыть то, чего не знаете! — И, словно в восторге от своей логики, истерично засмеялся. — Вы не можете забыть Китай, потому что никогда там не были, — повторил он. — Китайцы — очень гордый народ. Они никогда не позволят приехать к ним такому, как вы! — заключил он с видом победителя и склонился над стойкой. — А теперь прошу вас покинуть мое китайское заведение!

— Это я и собираюсь сделать, — спокойно ответил Левантер. — Но я предусмотрел ход ваших рассуждений, и потому взгляните-ка, что я вам принес.

Он взял свой конверт и достал из него черно-белую глянцевую фотографию для прессы, размером восемнадцать сантиметров на двадцать четыре. На фотографии в окружении китайских официальных лиц был изображен Левантер собственной персоной. Он стоял перед зданием пекинского Великого Народного Собрания под большим плакатом с портретом Мао Цзэдуна.

Китаец взял фотографию, взглянул на нее, потом поднес ближе к глазам. Клацнув зубами, он разорвал ее на мелкие кусочки и, нечленораздельно вопя что-то по-английски и китайски, разбросал обрывки по всей комнате, словно конфетти. Из задней комнаты выбежала чернокожая прачка. Увидев, как ее хозяин в ярости скачет по комнате, она остолбенела, открыв рот от изумления. Вверх летели уже последние клочки фотографии, когда китаец заметил ее. Он внезапно остановился и сел. Закрыв лицо ладонями, он сотрясался в неслышных рыданиях. Левантер положил плату на стойку, взял рубашку и вышел.

Возвращаясь как-то домой с запозднившейся дружеской вечеринки, Левантер наткнулся на весьма привлекательную проститутку: она стояла в окружении шести японцев с «дипломатами» в руках и фотоаппаратами на шеях. Женщина была выше любого из них, и Левантер, остановившись в нескольких шагах от живописной группы, услышал ее голос.

— Трах — это трах, — говорила она недовольно и нетерпеливо. — И если вы, ребята, находитесь в комнате со мной все сразу, то за комнату вы платите один раз, а мне за трахи — шесть. Вам это понятно?

Приглушенными голосами, в которых, впрочем, улавливался сильный акцент, мужчины принялись с ней спорить, заявляя, что, поскольку ей придется раздеваться и одеваться всего один раз, они отнимут у нее не больше времени, чем отнял бы один человек.

— Трах — это трах, — повторяла женщина. — А шесть трахов — это шесть трахов. Или так, или никак.

Но японцы продолжали спорить. Один, например, сказал, что она сэкономит на такси до своей гостиницы и обратно.

— Шесть раз трахнуть — значит шесть раз заплатить. Вот как я считаю. — Она начала терять терпение. — Хватит с меня этих штучек!

Японцы по-прежнему не соглашались. Оглянувшись по сторонам, женщина увидела Левантера.

— Ты тоже с ними? — закричала она обвинительным тоном.

Левантер заверил ее, что это не так. Тогда она повернулась к японцам спиной и подошла к Левантеру.

— Идешь прогуляться? — спросила она довольно угрюмо, но в голосе ее угадывалось приглашение. Она была молодая и свежая на вид, с шаловливым лицом и выразительными глазами.

— Уже гуляю, — сказал Левантер. — Почему не спросишь, не возвращаюсь ли я с прогулки?

Она рассмеялась, тряхнув длинными блестящими волосами.

— Так ты хочешь или не хочешь, чтобы кто-нибудь составил тебе компанию?

— Я хочу не компанию, — сказал Левантер. — Я хочу тебя.

Она сказала свою цену.

— Это недалеко, в двух минутах отсюда. — Она назвала небольшую туристскую гостиницу в центре города, взяла Левантера под руку и пошла рядом с ним, приспосабливаясь к его широкому шагу.

Когда они вошли в ярко освещенный гостиничный номер, она взяла его пиджак и похлопала по всем карманам. Потом проверила карманы штанов. Убедившись, что у него нет с собой ни оружия, ни полицейского жетона, она начала поглаживать его бедра чуть понежнее. Левантер вручил ей деньги.

— Ты не против, если я оставлю включенным свет, — спросила она, запирая дверь на засов. — Не все любят глазеть на то, чем занимаются.

Она встала посреди комнаты, раздвинула ноги и начала раздеваться, поглядывая на себя в большое зеркало, висевшее напротив кровати. Выверенными и взвешенными движениями освободилась от всех до одной деталей своей одежды. Раздевшись догола и не сводя глаз с зеркала, она опустила руки на живот и принялась оглаживать себя круговыми движениями попеременно то пальцами, то ладонью, то пожимая и массируя плоть, то просто скользя по телу. Она протянула руку и привлекла Левантера к себе. Теперь в зеркале были видны оба. Она прижалась к нему всем телом, обвила руками и стала лизать ему шею по направлению к уху. Одновременно она расстегнула на нем рубашку и ослабила ремень.

Проводя руками по ее бедрам, Левантер увидел в зеркале ее глаза. Взгляд женщины был, казалось, направлен за отражение, и Левантер подумал, а не устраивает ли она все это представление для кого-то еще, не подглядывает ли кто-нибудь с той стороны зеркала.

Одной рукой продолжая ласкать женщину, другую Левантер отвел за спину и схватил пепельницу. Потом мгновенным движением оттолкнул женщину и размахнулся, словно собираясь швырнуть пепельницу в зеркало.

За зеркалом тут же раздался грохот опрокинутого стула и какие-то беспорядочные звуки; кто-то бросился оттуда прочь.

Левантер выскочил в коридор и с силой распахнул дверь в соседний номер. Он оказался прав. Стоящая на треноге кинокамера была нацелена через зеркало в соседний номер, и Левантер увидел, как там, где он только что был, торопливо одевается его женщина.

Двое мужчин средних лет одновременно кинулись к Левантеру и встали между ним и камерой.

— Прошу немедленно засветить пленку! — спокойно сказал Левантер.

— Слушай, ты, недоделок! — заорал один из них, наступая на Левантера со сжатыми кулаками, а другой отрезал путь к двери.

Левантер не двинулся с места. Он достал из кармана бумажник, вынул из него членскую карточку Американского Совета Глобальной Безопасности и сунул ее под нос тому мужчине, что орал на него.

— Ну-ка, взгляни! — сказал он.

Тот взял карточку, тщательно ее изучил, а потом осторожно протянул другому. Оба не произнесли ни слова, возвращая карточку хозяину. Настроение у обоих было явно не бойцовое. Женщина в соседней комнате закончила одеваться, схватила сумочку и, не оглядываясь, выбежала наружу.

— Я здесь на задании, — сказал Левантер, сунув карточку в бумажник. — В гостинице сейчас находится еще несколько моих коллег. Так что, — продолжал он самым официальным тоном, какой только мог изобразить, — у вас есть выбор: либо вы засвечиваете пленку, либо мы засвечиваем вас.

Мужчины переглянулись. Потом один из них молча открыл кинокамеру и вытащил кассету.