Хуш. Роман одной недели - Ильдар Абузяров

Юсуф заметил, как одна корова пыталась поднять голову и тихо уйти в сторону. И ей почти это удалось, но забойщики пинками загнали ее назад в мертвую очередь. И тогда Юсуф увидел у коровы огромные слезы…

14

А за бойнями с правой нечетной стороны пошла несчетная городская свалка. Сюда вывозили навоз, мелкие отбросы городской жизни и непотребные внутренности животных.

Огромная клоака занимала территорию, сопоставимую со всей родной деревней Юсуфа, и называлась «горящим полем». Отбросы под палящим солнцем прели, разлагались, курились, а над полем стоял туман, зловонный и густой. Юсуф слышал, что мелкие жулики и бездомные, прячась здесь от властей, строили из подручного материала времянки и шалашики, а на зиму вырывали землянки и норы, в которых жили, утеплив стены тряпьем. В санитарно-профилактических целях полиция летом поджигала свалку и разоряла норы, а самих обитателей «горячего поля» периодически гоняла и арестовывала.

– Вот сюда, Юсуф, – пояснил Сафар-ага, – свозят труды нашей с тобой работы.

Наша задача убирать мусор и не пускать воров и разбойников. А кидать им то, что мы собрали.

– А вон там, – указал нанятый крестьянин-извозчик, – вон там знаменитые ночлежки «Порт-Артур» и «Манчжурия». Место за пять копеек. И дом для сирот.

– Почему так назвали?

– А это в честь проигранной войны. А может, оттого что здесь правит моряк-калека. Тот, что хвастается, что бои здесь за кусок мусора не меньше, чем за Порт-Артур. Ни дать, ни взять пампасы и дикие прерии.

После этого путешествия Юсуф еще больше возненавидел весь гужевой и ломовой транспорт. Особенно он не мог смотреть на обитые железом мясные телеги, на которых ранним утром, пока прохладно, развозили куски мяса по мясным лавкам. У обозов боен лошади были настолько мощными – словно не лошади, а лошадиные убийцы.

Огромные, с хорошей сбруей, они громыхали так, как только громыхал гром. Их громкое фырчанье Юсуф всегда провожал со страхом. Зрелище было не для слабонервных. Выложенные внутри цинковыми листами, телеги были выкрашены в ярко-красный цвет, словно пропитаны кровью. Но самым неприятным было то, что они везли в себе. Внутренности и ребра, филейные куски и окорока. За всем этим Юсуфу мерещились слезы коровы и останки задранной овцы, из-за которой он оказался в этом странном городе. В городе, где даже мертвый царь восседал на такой же, только бронзовой, лошади-убийце. Это Юсуф понял, увидев памятник Александру III на площади у Николаевского вокзала. В общем, лошади переполнили этот город, и с этим надо было что-то делать.

15

Гораздо больше лошадей Юсуфу нравились новые виды городского транспорта: трамваи и автомобили из царских конюшен. И хотя они фырчали и грохотали не меньше лошадей, из их задов доносился сладкий, как духи, запах горючего топлива. Чего стоили одни только названия таких распространенных французских марок авто, как «Дион-Бутон», «Рено» и «Пежо». А френч с галифе и краги под это «Пежо»!

Первые немецкие автомобили «Вело и Виктория» появились в Питере осенью 1895 года. В этом же году начал курсировать по льду Невы и первый электрический трамвай. Кабель, проложенный надо льдом, напоминал Юсуфу трос, который и тянул вагон, похожий на крытый паром. Такой паром он видел на реке в своей деревне. Но, когда истек срок контракта городской управы с владельцами конно-железной дороги, по улицам города проложили первые сухопутные пути – а это уже совсем другое дело. Состав английской фирмы «Бреш» пошел по Питеру, заманчиво зияя брешами дверей и окон. Для различения трамвайных маршрутов в темное время суток на вагонах укреплялись специальные фонари с определенными для каждого маршрута цветами огней.

Стоя на посту, Юсуф с интересом смотрел, как фонарщик с переносной лестницей, зацепив ее за поперечины и, вскарабкавшись, как обезьяна, зажигал газовые фонари. А спустя час Юсуф уже наблюдал, как совсем не спавший фонарщик с фонарями под глазами обегал столбы со специальной тушилкой. Банкой на длинной палке он лишал фонари кислорода, и огонь тух сам собой.

Электрические же фонари осветили Невский сначала до полицейского моста, а потом и до Фонтанки тридцатью двумя дугами. Ох, уж эти дуговые мосты и фонари! После ночи дежурства они еще долго мерещились Юсуфу, пока он не проваливался в темноту на своем, полном сладких сновидений и мечтаний, сундуке за ширмой. Город огня и воды…