Скорпионья сага. Cамка cкорпиона - Игорь Белисов

Она тщательно контролировала мой кошелек. Дотошно изучала ведомость по зарплате. Пересчитывала любую наличность, не брезгуя «черным налом», и была озабочена, что чернухи стало вроде как меньше. В ней вызревала нервозная подозрительность. Ей все чаще казалось, что я таю он нее заначку. Конфискованные деньги она складывала в семейный наш сейф, а куда прятала ключ – не моего ума дело. Спорить о справедливости было лень. Меня занимала чисто академическая постановка вопроса: сколько должна зарабатывать получившая равноправие женщина, чтобы перестать устраивать мужу шмон, выгребая последнее? Как-то раз спросил ее прямо. Она заявила, что, оказывается, копит деньги на квартиру побольше. Не вполне ясная и, в свете обнаруженной правды, абсурдная цель. Разве что – перспектива размена?

Я тоже задумался о квартире. Для Любавы. Снять жилье. Купил «Из рук в руки», начал просматривать варианты.

Странное дело: после моего прекращения секса с женой и после ухода Любавы от мужа наши отношения в качестве любовных партнеров стали почти платоническими. Иногда, отдаваясь внезапной страсти, мы наскоро делали это в машине. Но все чаще с иронией отмечали, что, все-таки, это не совсем то.

Нашим телам требовалось полное обнажение. Для этого не было времени и условий. Раньше это происходило в квартире Андрона. И еще, эпизодически, в яхт-клубе. Теперь в клуб она ехать побаивалась. Я же побаивался квартиры ее мамы. В лаборатории до вечера торчал Соломоныч. А вечером мне, разумеется, нужно домой.

Несмотря на ограниченное удовлетворение, чувствовали мы себя счастливыми. Пока Любава подыскивала работу, мы встречались едва ли не каждый день. Ездили по моим скорпионьим делишкам. Обедали в каком-нибудь ресторанчике. Ходили в кино, в музеи, на выставки. А то и просто гуляли без всякой цели.

Я кое-что понял: секс – важная часть человеческих отношений. И все же любовь без секса лучше, чем секс без любви. Главное – нежность. Она согревала, текла сквозь наши тела, когда мы брели в обнимку, и наши души были – одно.

Но однажды мне пришлось усомниться в достаточности нашей гармонии. Мы как всегда погуляли, а потом я подвез ее к дому мамы. Уже покинув машину, она попросила купить воды. Я дошел до палатки и выполнил просьбу. Оказалось, это не банальная жажда. Порывшись в сумочке, Любава достала упаковку таблеток, выщелкнула, запила, проглотила. И тут в глаза ударила надпись – «Релаксам».

– Зачем ты пьешь эту гадость?!

– Это легкое успокаивающее.

– Мне ли не знать! Эту отраву распространяет моя жена!

– Вот как? Очень мило с ее стороны.

– Это одурманивание! Наркотик! И не заметишь, как втянешься, а потом не сможешь без этих таблеток жить!

– А что мне еще остается делать?

В медовых очах я увидел черную боль. И уже понимал, что за болью скрывается. Но я не мог предложить ничего определенного. Просто пролепетал:

– Любава, не надо…

– Тревожно мне. Сколько это может тянуться?

– Что именно?

– Наши невыносимые встречи.

Я с тоской посмотрел в небо.

– Молчишь? – Ее голос дрожал. – А я даже не знаю: собираешься ты уйти от жены или нет?

Инцидент жестко припер меня к стенке. Ребро вопроса резало душу. Раздвоенность стала мучительной, с жизнью несовместимой. Требовалось решение. Но какое? И как?

Вечером я сидел у кроватки нашего Малыша. Жена по обыкновению задерживалась. Как примерный отец я заботливо укладывал девочку спать, ломая голову, что же мне теперь делать. Каждое лето мы отвозили ее на дачу. То к одним дедушке с бабушкой, то к другим. Пусть, мол, поживет на природе, да порадует стариков. А заодно и мы с женой отдохнем от обузы. Вот и новое лето…

Кощунство, но это правда: Малыш – обуза. Наверное, я – ужасный отец. Всякий раз, когда удавалось ребенка сплавить, я испытывал тайное облегчение. А теперь она не просто обуза – якорь. Эх, да если бы не Малыш, так легко было бы поднять паруса и поплыть в направлении зова сердца. Но куда деть беспомощное существо, к которому я не чувствую ничего, кроме жалости?

Дети, как правило – это ошибка.

– Ты спишь?

Тут же открыв зоркие глазки, она вцепилась мне в руку. Всегда за меня держалась до момента, пока не уснет, и сердилась, если я высвобождался чуть раньше. Вот уж четыре года.

– Малыш, я должен тебе кое-что сказать… Ты еще маленькая, но все уже понимаешь… Дело в том, что мы с мамой… не можем жить вместе… Так бывает. Наверное, нам придется… расстаться… Ты не бойся, мама хорошая, она всегда будет с тобой, да и я тебя тоже не брошу. Но жизнь так устроена, что, возможно… мне придется… уйти.

– Я уйду с тобой.

О господи…