Девушка и призрак - Софи Кинселла

— Что за глупые у вас законы! — огорчается она. — А как же сигаретные вечеринки?

— Их больше не проводят. Курение приводит к раку. Оно опасно для здоровья!

Сэди нетерпеливо цыкает:

— Тогда пошли!

Я тащусь за ней к бару «Кроу», едва переставляя ноги в испанских сапогах, простите, в бальных туфлях.

У двери Сэди вдруг растворяется. Куда она опять делась? Что за манера бросать меня в самый ответственный момент, так бы и убила…

— Он уже там! — сообщает она дрожащим от радости голосом. — Я просто обмираю от него.

Сердце мое падает. Я так надеялась, что он передумает.

— Как я выгляжу? — Сэди приглаживает волосы, я же смотрю на нее с сочувствием. Небольшое удовольствие быть невидимкой на собственном свидании.

— Прекрасно! Если б он тебя увидел, то решил бы, что ты та еще штучка.

— Ты та еще штучка? — переспрашивает она.

— Сексуальная. Симпатичная. В общем, горячая девчонка. Так теперь говорят.

— Это мне нравится! И не забудь, это все-таки мое свидание.

— Я помню, — терпеливо говорю я. — Ты повторила это по меньшей мере тысячу раз.

— Ты должна вести себя… как будто ты — это я, поняла? Я говорю, а ты повторяешь. И делай все, что я скажу. Тогда мне будет казаться, что он обращается ко мне.

— Да не переживай ты так! Ты суфлируешь — я воспроизвожу. Элементарно.

Я толкаю тяжелую стеклянную дверь и оказываюсь в лобби с обитыми замшей стенами и мягким светом. Впереди двойные двери, ведущие в бар. Бросаю взгляд в зеркало, и ноги подкашиваются от ужаса.

Одно дело сидеть в таком виде дома, другое — показаться на людях. Ожерелья-бусы громко звякают, перо болтается из стороны в сторону. Я похожа на пугало в стиле двадцатых годов. И это в минималистском баре, где тусуются крутые парни в строгих костюмах от Хельмута Ланга.

Пунцовая от стыда, иду дальше. Эд сидит неподалеку в самом заурядном костюме и потягивает джин с тоником. При моем появлении Эд каменеет.

— Видишь? — Сэди довольна произведенным эффектом. — Поражен в самое сердце.

Еще бы не поражен. Челюсть отвисла, лицо вытянулось и позеленело.

Очень медленно, будто преодолевая немыслимые препятствия, он идет ко мне. Бармены перемигиваются, а за соседним столиком громко смеются.

— Улыбайся шире! — наставляет меня Сэди. — Следи за походкой и не забудь сказать: «Привет, красавчик!»

Красавчик? Ладно, это не мое свидание, напоминаю я себе. Оно нужно Сэди. А я только играю роль.

— Привет, красавчик! — восклицаю я, когда он приближается.

— Привет, — едва слышно бормочет он и беспомощно разводит руками: — Ты выглядишь…

Все вокруг смолкло. Присутствующие пялятся на нас. Ну и черт с ними.

— Скажи что-нибудь! — Сэди нервно шастает вокруг, не замечая всеобщего внимания. — Скажи: «Ты тоже приоделся, старина» — и поиграй ожерельем.

— Ты тоже приоделся, старина! — Я улыбаюсь во все лицо и тереблю ожерелье с такой силой, что одна бусинка отлетает, едва не угодив мне в глаз.

— Ага, — только и может выдавить смущенный Эд. — Ну да. Могу я… хотите что-нибудь выпить? Бокал шампанского?

— Не забудь про соломинку! — инструктирует Сэди. — И улыбайся! А еще лучше — засмейся!

— Шампанское, но только с соломинкой! — мерзко хихикаю я. — Я так люблю соломинки!

— Соломинка? — выпучивает глаза Эд. — Зачем?

А мне-то откуда знать. Я жду помощи от Сэди.

— Чтобы пускать пузырики, дорогуша! — шипит она.

— Чтобы пускать пузырики, дорогуша! — Продолжая хихикать, для пущего эффекта трясу бусами, направляюсь к столику, за которым он сидел, и выдвигаю обитый замшей стул.

— Сядь вот так, — командует Сэди, выгибая спину, задирая голову и складывая руки на коленях; я стараюсь соответствовать. — Глаза пошире! — Она бросает беспокойные взгляды на толпящихся у бара и сидящих за столами посетителей.

Голосов не слышно, только тихо пульсирует музыка в стиле лаунж.

— Когда приедет бэнд? Когда начнутся танцы?

— Бэнд не приедет. И танцев не будет, — бормочу я. — Это же бар.

— Не будет танцев? — возмущается она. — Как же без них! В танцах вся соль. И что это за дурацкая музыка? Какая-то квелая.

— Понятия не имею, — саркастично ухмыляюсь я. — Спроси его, — киваю в сторону бармена, а Эд уже направляется к нам с бокалом шампанского и очередной порцией джин-тоника. Думаю, джина в стакане гораздо больше, чем тоника. Он ставит напитки, садится напротив и берет свой бокал.

— Твое здоровье, — говорит он.

— И твое! — восторженно улыбаюсь я, хлопаю ресницами, баламучу шампанское пластиковой соломинкой и делаю глоток.

Я жду одобрения Сэди, но она уже возле барной стойки, орет что-то на ухо бармену.

Святые угодники. Что она еще затеяла?

— Итак… ты живешь далеко отсюда?

Не представляю, что мне делать. Он пытается завязать разговор, а Сэди занята своими делами. И значит… значит, мне придется беседовать с ним без подсказки.

— Ну… не особенно. В Килбурне.

— Понятно. В Килбурне. — Он с энтузиазмом кивает.

Я лихорадочно пытаюсь придумать, что бы еще сказать, и разглядываю его. А он выше, чем я запомнила, да и фигура получше. Одет в угольно-черный пиджак и строгую рубашку. Как для официальной встречи. Брови привычно насуплены. Странный человек. Сегодня выходной, он пришел на свидание, а вид такой, будто собрался на заседание совета директоров, посвященное грядущим массовым увольнениям.

Меня охватывает раздражение. Хоть бы притворился, что рад меня видеть.

— Итак, Эд, — я делаю героическое усилие и улыбаюсь ему, — судя по акценту, ты американец.

— Верно, — опять кивает он. Просто китайский болванчик.

— Давно в наших краях?

— Пять месяцев.

— Ну и как тебе Лондон?

— Да я его толком и не видел.

— Как так? — изумляюсь я. — За пять месяцев? Не подняться на «Глаз»,[13]не заглянуть в Ковент-Гарден, не сплавать в Гринвич…

— Слишком много работы.

Ничего глупее в жизни не слышала. Как можно переехать в другой город и не познакомиться с ним поближе? Неслучайно этот тип мне сразу не понравился. Оглядываюсь на Сэди, она уже рядом, висит в воздухе, скрестив на груди руки.

— Ну и упрямец этот бармен, — жалуется она. — Скажи ему сама, пусть поменяет музыку.