Акулы из стали (сборник) - Эдуард Овечкин

И лейтенант совал, потому что команда «суй!» ясна, понятна и не предполагает двоякого толкования, и отлетал на соседний пирс, отброшенный электрической дугой, демонстрируя всем строение своего скелета, высвеченное яркой вспышкой. Первый раз я видел тогда, как ярким солнечным днём стало на миг светлее на всей акватории губы Нерпичья. А комдив-два, который только на секундочку отвернулся от лейтенанта, которого обучал, стоял со сгоревшими по колено штанами от РБ и сгоревшими же волосами на ногах и смотрел на Васю, как евреи на Моисея после тридцати лет странствий. А Васе – хоть бы хуй, стоит и улыбается себе.

– Вася!!! Какова хуя!!! Чо ты лезешь-то!!!!

– Ну… помочь же хотел!

– Иди вон трюмным помоги гидравлику грузить!!!

– Не-не-не-не!!! – кричали трюмные с палубы. – Чо тут грузить-то? По триста кило на рыло всего! Мы и сами справимся великолепно!!!

Трюмные-то знали, в отличие от лейтенанта, что Васю зовут Чёрная Метка на самом деле, а слово «Вася» в метрики по ошибке записали. Причём самому Васе ничего никогда не делалось. Он всегда был невозмутим, цел и невредим. Вот если бы было такое дело, которое надо было завалить, но самому остаться целым, то Вася был идеальным кандидатом!

Ну а как-то в Росляково в том же доке мы Васю потеряли. От скуки, безделья, холода и неизбежности энтропии во вселенной сели мы, значит, после ужина расписать пулю. Ну и пили, конечно, чай тоже, но, в основном, спирт. Всего нас было четверо и Вася, который в пуле участия не принимал, а просто давал всем дельные советы и пил наш спирт в три глотки. Ну и наигрались мы так уже здорово, в общем, когда Вася сказал: «Мужики, я счаз!» и куда-то вышел из каюты. Ну, вышел себе и вышел, правильно, большой же мальчик? Минут, наверное, через сорок кто-то спросил вслух: «Э, а где Вася-то?» И у всех, знаете, сразу чувство какое-то нехорошее в душе всколыхнулось, и музыка такая тревожная в голове заиграла.

– Может, к себе в каюту спать пошёл?

Побежали в соседнюю каюту. Поискали на койках – нету. Заглянули в шкаф, секретер и ящики для белья – нету. Сбегали в каюты его подчинённых, проверили душевые, зону отдыха и гальюны – нету! Поскакали к нему в отсек (ну мало ли – потянуло). Там обшарили всё от аварийного люка до трюмов – нету, блядь!

– Ну что, господа офицеры, – наконец взял слово Борисыч, – хватит себя обманывать этими бесцельными поисками и пошлите-ка наверх!

Сначала мы посмотрели на палубу дока сверху – никаких подозрительных пятен из крови и кишок не обнаружили. Спустились (пешком с девятого этажа), осмотрели всю стапель-палубу (двести на тридцать метров) – нету тела. Тут, конечно, нас отпустило немножко, и мы сели перекурить и посовещаться. В итоге блиц-совещания мы приняли к рассмотрению три гипотезы:

1) Васю украли инопланетяне;

2) Вася валяется где-то на корабле в хуй пойми каком месте;

3) Вася опять убежал по бабам. К тому моменту Васю, кроме истории с уборкой, ещё успели опоить клофелинщицы, но в тяге к запретному плоду Васю бы это не остановило. Его вообще ничего не могло остановить.

– Так! – руководил процессом по старшинству Борисыч. – В робе же он не мог уйти?

– Кто? Вася?! Пф-ф, вполне себе мог.

– Не, не мог. Надо, чтоб кто-то сбегал обратно на лодку и проверил его форму в каюте. А кто-то сбегал к вохрушке на КПП и поспрашивал у неё.

Все, задрав головы, посмотрели на лодку.

– Не, ну самый молодой пусть и бежит, чо.

Самым молодым был я. Поделав пару минут вид, что не понимаю, о чём речь, вздохнул и побрёл.

– Э, погодь-ка! – говорит Борисыч. – А вы вохрушку-то видели сегодняшнюю в смене? Может, мы молодого к ней лучше пошлём?

Проголосовали единогласно. Меняю курс и иду к вохрушке. Вохрушка сидит у себя в будке и чистит потертый «ТТ», морщась от папиросного дыма, потому что папироса уже почти сгорела и вот-вот подпалит ей усы. Так-то симпатичная в определённом смысле этого слова – грудь восьмого размера и табуретки из-под жопы не видать.

– Здрасьте, – говорю.

– Здоров, коли не шутишь!

– Скажите, а вот сейчас офицер вот такого роста не проходил? – и показываю ладошкой в районе пояса.

Вохрушка смотрит в район моего пояса. Я отступаю за стол, на всякий случай.

– Нет. Не проходил.

– А Вы не могли его не заметить? Может, он тихонько проскочил?

– У меня не проскочишь, – и вохрушка выплёвывает, наконец, папироску, поглаживая ствол «ТТ».

– А чо вы такая неласковая? – спрашиваю я уже в дверях зачем-то.

– Дык вы ж не стараетесь, чтоб я ласковая была!

– Как это? Бегают же матросики наши, говорят, что стараются, – это я уже за дверь вышел.

– В мою смену не бегали ишшо!

– Всё понял, – кричу ей из-за двери, – пришлём кого-нибудь постарательнее!

Бегу обратно к коллективу:

– Не, – докладываю. – Стопудово не выходил!

– Дык и что? Спишем всё на инопланетян и спать пойдём?

– Не, пошли к старпому, докладывать.

Просто обыскать «Акулу» вчетвером, со всеми её труднодоступными местами, как бы это сказать, довольно затруднительно. Поднялись на борт, стучимся в каюту старпома. Трезвые уже, конечно, практически, после таких-то кроссов по пересечённой, но не местности.

– Чо, бухали, что ли? – ещё из-за двери спрашивает старпом, а потом выходит и подозрительно нас осматривает. Ну, понятно же, что не просто так ему офицеры в каюту стучатся среди ночи. И что бухали – тоже понятно.

– Н-е-е, Сей Саныч! Ва-апще не пили. Так, пулю расписывали…

– А воняет от кого перегаром? Мне же от меня же, что ли, отражённым запахом? Чо надо-то? Шила не дам!

– Сей Саныч, Вася пропал!

– Как пропал?

– Ну, вот вышел из каюты и пропал!

– Тэ-э-эк. Я так понимаю, на стапель-палубе, на ВОХРе и в каютах вы уже посмотрели, а к старпому своему родимому припёрлись, когда совсем жопы запекло? Орлы, хуле. Ни-чи-во без меня не можете, даже напиться спокойно! Рассказывай в подробностях, дубовая роща!

Это он нас подколол так, он-то сам маленький, а мы все от метра восьмидесяти пяти до двух пятнадцати подобрались. Так-то мог бы, конечно, ясеневой рощей назвать, ну или там тополиной, чо сразу дубовой-то? Рассказали ему всё от и до: что в прикупе было на последней раздаче, и в какую сторону штормило Васю, когда он уходил.

– Так, мне всё ясно! Идём искать в отсеке его, если не найдём, объявляем тревогу и обшариваем весь корабль!

– Так мы искали в отсеке уже!

– Вы без меня искали, а значит, не считается. Раз не было с вами гениального руководителя всеми процессами на корабле, значит, вы всё похерили по привычке своей распиздяйской! За мной, я сказал!