Московский Джокер - Александр Морозов

– Ваш телефон, адрес?

Платон безропотно назвал, поскорее переходя Рубикон. Теперь он, наконец, узнает, что же это такое – ночная жизнь столицы, о которой до сих пор читал только в газетах.

– Теперь ждите, вам позвонят. Ах да, я должна тут отметить: ваше предпочтение – блондинки, брюнетки, шатенки?

Платон был совершенно потрясен и очарован. Он чувствовал себя Гарун-аль-Рашидом Бейбутовым или, по крайней мере, директором кордебалета. Он хотел было прояснить, что для него хороши и те, и другие, и третьи, и что вообще, был бы человек хороший, но не тут-то было.

Бронислава, как бы и не ожидая от него разумного ответа, продолжала, что называется, дуплить:

– Высокие или средние? Так. Обязательно с высшим образованием? Так. Необязательно. Только до двадцати или можно до двадцати пяти, двадцати семи? Понятно. Теперь так. Я передаю ваши данные передвижным группам. Мы находимся очень далеко от вас, и, если ехать отсюда, вы будете очень долго ждать. Ведь вы не хотите долго ждать?

– Нет, конечно. Еще усну, – вдруг слегка зевнул Озерков. Теперь, когда в принципе дело было сделано и оставалось только ждать, на него действительно накатилась неодолимая усталость и безразличие ко всему на свете, даже к ночной жизни большого города и к тайнам большого порока. И если бы не необходимость сохранить лицо – а именно лицо эксклюзивного плейбоя, – он был готов снять свой «заказ» и тут же отрубиться от любых неожиданностей быстротекущей жизни.

Но Бронислава была, разумеется, профессионалом. Она тонко чувствовала момент. Она подсекла добычу и теперь, не мешкая, выводила ее на поверхность.

– Ничего, не заснете. А когда увидите нашу красавицу, с вас не только сон, но и все остальное слетит. Значит, Арчи, сделаем так. У нас в вашем районе как раз две машины с очень хорошими девушками. Одни из лучших, это я вам говорю. Одна из них с вами свяжется и приедет.

– Они еще будут звонить? Когда?

– Очень скоро. Ждите минут через десять.

– Файн, – блеснул своим запьянцовско-английским Озерков и хотел уже повесить трубку, но Бронислава, видно, еще не дочитала инструкцию и успела добавить:

– Я надеюсь, что вы, как интеллигентный человек, не причините ущерба сотруднице нашей фирмы. Имейте в виду, что это обычно влечет за собой или очень крупный штраф, или другие неприятности. К тому же я не знаю, как там другие, но у нас на фирме два ограничения. Вы меня понимаете?

– Честно говоря, нет.

– Ну как же, это стандарт. Разумеется, от вас я ничего подобного не ожидаю, но на всякий случай имейте в виду: минус два. Минус оральный секс и минус групповой. Вы ведь сейчас один?

– Все понятно. Нет проблем, – заверил ее джентльмен, и странный ночной разговор закончился. Состоялся.

Действительно, ему позвонили – водитель автомобиля, как он понял, – и он сказал свой адрес и уточнил, как удобнее к нему добираться, если они едут по Тверской, от Центрального телеграфа. Уже ни о чем не думалось. Арчибальд, ждущий обманувшую его Виолетту, сидел, как заяц, внутри широкоплечего Платона и изумлялся природной глупости джентльмена Озеркова.

Раздался звонок, и он открыл дверь. В прихожую стремительно, слегка оттесняя хозяина в сторону, вошли два молодых амбальчика. Они быстро продвинулись в глубь квартиры, бросая цепкие взгляды на жилые комнаты, ванную и кухню.

Словом, повели себя как охрана президента или ВИПа – очень важной персоны – непосредственно перед ее появлением.

И персона появилась. Она была действительно очень хороша собой, прекрасно сложена и на диво выхолена. И очень молода. И сверкание крупных волнующих глаз дополнялось посверкиванием дорогих серег. Да, это был класс! И пусть ее зовут не Виолетта, она была неожиданнее и лучше, чем все, о чем только можно было мечтать или подумать.

А неповторимый аромат парижских духов? А грива свободно льющихся коричневых волос? Вот про таких породистых кобылиц и восклицают с телеэкрана: «Вэлла, вы великолепны!»

Еще за какую-то секунду до ее появления с лестничной площадки Озерков воспринимал ситуацию так, как будто в любой миг могла раздаться до боли знакомая из гангстерских фильмов команда: «Всем стоять. Идет ограбление».

Когда его оттеснили к вешалке в прихожей и, не обращая на него внимания, буквально ринулись в глубь квартиры, он вспомнил, как Бронислава спрашивала его, один ли он у себя дома. А вот теперь и эти двое шарят вокруг взглядами, как волки несытые. Формально они, конечно, правы. И их действия необходимы, как обеспокоенность за здоровье и безопасность «сотрудника фирмы», которой предстоит остаться здесь наедине с клиентом.

Итак, эти двое, как и Бронислава до них, были чрезвычайно озабочены установлением того факта, что они имеют дело только с одним человеком. Хорошо, если это все та же озабоченность недопущением группового секса. То есть ничего здесь хорошего, конечно, тоже не было. А была какая-то сплошная паранойя. Можно подумать, что население Москвы всё состоит из любителей групповухи, с мелкими вкраплениями садистов и серийных убийц. Впрочем, охранное отделение этой специфической фирмы имело, наверное, в этой области свой, специфический, опыт. И не ему им указывать.

Но дело могло заключаться вовсе и не в охране каких-то там сотрудниц, мифических, прячущихся за подставными телефонными номерами, недосягаемых красавиц. Дело было в этих двух амбальчиках, которым даже не надо было взламывать его двери. Он сам впустил их сюда! И теперь он полностью в их власти. Они в любой момент могут ограбить его и убить. А что такого? В криминальной хронике самых кровожадных московских листков сколько угодно таких случаев. Да, прямо сейчас на него могут напасть и избить. Изувечить. А что он может сделать? Конечно, он назвался Арчибальдом, и вообще, он плейбой. Но не до такой же степени?

Но как только в квартиру вошла она, страхи тут же покинули его. Возить такое диво на грабежи и убийства было бы явно нерентабельно. Неоправданно и даже бессмысленно. Ибо ей и без грабежа везде все бы дали. И неужели ему достанется такая игрушка на целых два часа? О, теперь Озерков понимал молчаливую озабоченность, с которой охранники провели рекогносцировку на местности. Будь он на их месте, он бы вообще привязал клиента к стулу напротив «сотрудницы» и напутствовал бы его такими словами: «Смотреть, парень, смотри, а руками не трогай».

– Катрин, – представилась она первая и, не дожидаясь ответа, прошла мимо мужчин в гостиную. Что-то всю эту, прибывшую к нему, троицу беспокоило. Что-то не устраивало или как будто смущало.

– Ладно. Значит так, – сказал один из амбальчиков, который выглядел постарше и пограмотнее другого. – С правилами вы знакомы. Через два часа мы позвоним в дверь. Деньги давайте мне.

Платон вынул заранее приготовленную сотню из нагрудного кармана рубашки и протянул ее хорошему человеку, который, кажется, не собирался грабить его и убивать. Но для хорошего человека дело, как известно, прежде всего.

– Нужно двести, – сказал он, не глядя Озеркову в глаза.