Непобедимое солнце. Книга 2 - Виктор Пелевин

– Долгая история.

– Мы здесь все равно до утра.

– Я могу несколько часов про это рассказывать, – сказала я. – Но ты все равно не поверишь. А если ты попробуешь уснуть в маске Солнца, ты все увидишь сама. И сразу поймешь… Ты ведь хочешь спать?

– Немного…

Эмодзи_двух_чрезвычайно_красивых_и_совершенно_голых_девочек_спящих_в_обнимку_под_луной_таинственно_поблескивающей_на_их_древних_загадочных_масках.png

Аквилия выглядела встревоженной, а это бывало с ней редко. Она сообщила, что меня хотят видеть три каких-то волхва из Сирии по очень важному делу.

Я мог бы, конечно, спросить, почему о волхвах заботится она, а не кто-то из сенаторов или магистратов. Но если бы сирийские волхвы попытались увидеть императора законным порядком, ждать им пришлось бы всю жизнь.

Кратчайший путь к божественному уху проходит через женские покои. Это одна из истин, известных всем в Риме – а теперь и в Сирии тоже.

Впрочем, раз Аквилия решила, что я должен их выслушать, это действительно было важно. Я хотел пригласить волхвов к столу, но Аквилия сказала, что они не едят мертвой плоти и, кроме того, этикет и приближенные могут помешать беседе, а они хотят говорить доверительно и тайно.

– Если ты думаешь, что они злоумышляют против тебя, вели страже обыскать их. И пусть воины стоят неподалеку, чтобы ты сразу мог их позвать.

– Я так и сделаю.

Я решил принять их в посвященной Вакху беседке – ее обвивал виноград, не мешавший ветерку, и там было прохладно и тенисто. Я отпустил почти всех, кроме рабов с опахалами и нескольких гвардейцев претория.

Солдаты в блестящих золотом доспехах стояли на солнцепеке неподалеку от беседки – чтобы видеть меня все время, но не мешать разговору. Они сверкали невыносимо и походили на существ, сделанных из солнечного огня.

Волхвы были одеты в серые военные туники – кто-то решил, что так будет легче провести их во дворец. Вместе с их длинными седыми бородами и косицами это выглядело, конечно, нелепо. Те, кто видел их, скажут теперь, что Элагабал велел набрать в армию сельских колдунов, чтобы те обрушивали на врага град и громы.

Кстати, интересная мысль – может быть, именно этого и не хватает нашей тактике… Но где взять таких колдунов, которые действительно управляют стихиями? Сам я знал только одного.

На мне была белая шелковая мантия – совсем легкая, с вышитым тончайшей золотой нитью солнцем на груди. Я с неудовольствием подумал, что для солдат охраны именно это солнце и является источником всех мучений. Но такова уж военная доля.

Волхвы совершили поклоны и некоторое время осматривали беседку. Особенно их заинтересовали раскрашенные купидоны, свисающие на бронзовых цепочках с потолка – их приводил в движение специальный механизм, но сейчас он не работал.

На Диониса, обнимающегося с Ганимедом в самом центре беседки, смотреть они избегали. Хотя изваяние было очень красивым: Ганимед держал на бедре изысканную клепсидру, напоминавшую Дионису о том, который час, а другой рукой проверял готовность его амуниции, на что Дионис отвечал ему тем же. Между нагими любовниками журчал маленький водопад, питающий клепсидру – он втекал в беседку по свинцовой трубе и вытекал по каменному желобу. Все придумал я сам, и гости часто расспрашивали меня об этом маленьком чуде.

– Здравствуй, господин император, – сказал старший из волхвов.

Они приветствовали меня в точности как возницы колесниц на ипподроме. Кто-то их уже научил.

– Здравствуйте, почтенные. Что за дело привело вас ко мне?

Они переглянулись.

– Мы знаем, господин, что ты танцуешь перед Камнем.

Я засмеялся.

– Весь Рим знает. И весь мир. А сенаторам я напоминаю об этом так часто, что они предпочли бы вообще никогда не видеть моего танца.

– Нет, – сказал старший из волхвов. – Мы знаем, как ты танцуешь. Мы знаем, что связывает тебя и Камень.

– Вот как. И что же?

– Ты – soltator.

– Вы знаете это слово?

– Да. Ты ключ к Камню, господин. Но даже ты не знаешь, на какой двери висит этот древний замок.

Правильно я сделал, что решил беседовать с ними наедине.

– А вы, значит, знаете?

– Да, господин.

Говорил пока только волхв с прожелтью в серой бороде. Остальные согласно кивали.

– И что же это за дверь?

– К общей погибели, господин… И общему воскрешению.

– Почему?

– Ты слышал, господин, о последовательности эонов?

Так, подумал я, сейчас меня ознакомят с очередной восточной ересью.

– Вам надо было к моей бабушке Домне, – сказал я и отхлебнул вина. – Вы нашли бы еду, кров и внимательные уши. Но старушка уже умерла… Даже не знаю, куда вас направить. Может быть, прямо к вашим эонам?

Они побледнели так, словно их уже волокли на арену. Зря они боятся, какой в них прок – такие старцы вряд ли умрут красиво. Разве что заставить их биться друг с другом… Или нет, с какой-нибудь другой сектой. Пусть выяснят в бою, чья правда выше…

Услышав мой смех, они приободрились. Хорошо, что моя последняя мысль была им неведома.

– Позволь сказать совсем коротко, – заговорил другой волхв, толстый и с косичками вокруг головы. – Наш мир создан богами. Но эти боги в свою очередь порождены другими богами, и так до самого старшего бога. Мы не будем называть их имена, скажем только о последнем эоне. София породила Создателя. Создатель для своего развлечения породил видимый нами мир – и населил его душами. Вернее, склеил материальный мир с Мировой душой. И душа эта страдает в тех местах, где соприкасается с нашим миром. То есть в каждой дышащей груди, мой господин…

Я знал это и без них.

– Если твое страдание невыносимо, я могу освободить часть Мировой души, связанную лично с тобой.

– Я знаю, – ответил волхв. – Это главная работа цезарей. Но понимаешь ли ты, о чем я с тобой говорю?

Тут я даже немного разозлился.

– Я вижу богов, о которых ты повествуешь, так же часто, как ты свой мужской орган, – сказал я, – если ты, конечно, еще способен разыскать его под своим брюхом. Я знаю, каковы боги и каков их замысел, и как душа входит в связь с нашим миром. Причем знаю не понаслышке. Какой наглостью надо обладать тебе, слепому, чтобы рассказывать зрячему о том, что тебе самому неизвестно, но известно мне?

– Мы знаем, что тебе ведомо многое, – ответил волхв. – Но не все. И ты не знаешь до конца сам, какова твоя роль при Камне и почему боги позволили тебе столько увидеть.