Проклятые - Чак Паланик

Ты там, Сатана? Это я, Мэдисон. Подумай, не стоит ли скорректировать знаменитый лозунг, который сейчас ассоциируется со входом в ад. Вместо «Оставь надежду, всяк сюда входящий…», как мне кажется, гораздо полезнее написать «Оставь всякое чувство такта». Или «Оставь элементарные правила вежливости».

Если бы вы спросили мою маму, она бы сказала: «Мэдди, жизнь — это не конкурс популярности».

Ну, я бы отпарировала, что смерть тоже.

Те из вас, кто еще не умер, пожалуйста, обратите на это особое внимание.

По словам Арчера, мертвые постоянно посылают живым сообщения — и не только когда колышут занавески или приглушают свет. Например, всякий раз, когда у вас урчит в животе, кто-то из послежизни пытается с вами связаться. Или когда вам внезапно захотелось съесть что-то сладкое. Еще один распространенный способ связи — когда вы чихаете несколько раз подряд. Или когда у вас чешется голова. Или когда вы резко просыпаетесь среди ночи от сильной судороги в ноге.

Простуда на губах, нервный тик, вросшие волосы… Если верить Арчеру, все это методы, которыми мертвые пытаются привлечь ваше внимание, выразить привязанность или предостеречь о надвигающейся опасности.

На полном серьезе Арчер утверждает, что если вы, живое существо, услышите песню «Ты то, что мне нужно» из мюзикла «Бриолин» три раза за день — хоть в лифте, хоть по радио, хоть в телефоне — это означает, что до рассвета вы точно умрете. С другой стороны, фантомная вонь подгоревших тостов всего лишь означает, что ваш любимый покойник продолжает следить за вами и вас защищать.

Когда у вас из ушей, ноздрей или бровей начинают расти непрошеные волосы, значит, с вами пытаются связаться покойники. Задолго до того, как легионы мертвецов начали звонить живым во время ужина и проводить опросы о потребительских предпочтениях растительных сливок, до того, как мертвые начали поставлять в Интернет порноконтент, души почивших находились в постоянном контакте с миром живых.

Пока Арчер все это мне объясняет, мы бредем по Великой Долине Битого Стекла, переходим вброд Реку Бурной Рвоты, идем по огромной Впадине Старых Памперсов. Арчер показывает мне темную кляксу на горизонте. Над ней низко вьются канюки, грифы и прочие падальщики.

― Болото Выкидышей, — говорит Арчер.

Мы задерживаем дыхание и идем дальше, огибая эти ужасы стороной. Мы идем в головной офис ада.

Арчер говорит: хватит пытаться всем нравиться. Всю жизнь, уверенно заявляет он, родители и учителя заставляли меня быть милой и дружелюбной. Мои веселость и энергичность постоянно поощрялись.

Шагая вперед под пылающим оранжевым небом, Арчер говорит:

― Может, кроткие и наследуют землю, но в аду они хрен собачий что получат…

Раз всю жизнь я провела в попытках быть хорошей, в послежизни стоит попробовать вести себя наоборот. Звучит иронично, но, как говорит Арчер, никакому хорошему человеку не дают столько свободы, сколько заключенному убийце, приговоренному к смерти. Если бывшая «хорошая девочка» хочет начать все с чистого листа и попробовать, как это — угнетать других и стервозничать, а не сушить зубы и вежливо слушать… Что ж, в аду вполне можно пойти на такой риск.

А вот как Арчер попал в ад. Однажды миссис послала его украсть в магазине хлеба и памперсов.

Миссис не в смысле «жена», а в смысле «мать». Ей нужны были подгузники для его младшей сестрички, а денег у них не осталось, так что Арчер рыскал по соседнему бакалейному магазину, пока не решил, что никто на него не смотрит.