Румбо - Георгий Злобо

Он не сразу сообразил, что к чему.

"Понимание приходит с опытом": Ctrl-Alt-Del

Всё оказалось просто: нажать две кнопки сразу — чтобы Адскую машину переклинило. Как он только раньше не додумался??..

<Мир померк, пошла перезагрузка>

27 26 25 24 23 22 21 20 19 18 17 16 15 14 13 12 11 10 9 8 6 5 4 3 2 1… хоп!

…и Румбо вынесло обратно к моменту, когда они с 3оей остались вдвоем в Красной Комнате.

— Но… — девушка испуганно побледнела, — я никогда не выходила из Красной Комнаты… я не знаю, что там, в том мире за дверью.

— Брось! Ты же сама вытащила меня из проруби! Разве забыла? Это ведь было у озера в лесу, а не здесь (— deja-vu! — подумал 6659671, — вовремя сохранился?..)

— Ты не понимаешь… — 3оя вытерла промежность халатом, — Красная Комната не кончается за порогом. Она всегда с тобой. Ты хочешь выйти из неё, и забрать меня с собой? А готов ли ты к тому, встретишь за дверью? Что если нам придется расстаться? Может, лучше останемся здесь, вдвоем, — и будем жить в любви и согласии? Возможно, у нас будут дети… — с нежной улыбкой она повертела ручкой мясорубки.

— Возможно… — задумался 6659671, — но ты не беспокойся: дети нам не помешают. Мы не по-детски взбодрим их смешными упражнениями с гантелями и скакалкой.

— Мда… детей тебе доверять нельзя… уморишь! — констатировала 3оя, швыряя мясорубкой в люстру.

Та лопнула, словно ёлочный шар.

Сыпануло осколками.

Вязкая темень упала как занавес.

— Ёкарный бабай… — 6659671 осторожно провел ладонью по темени и вынул два продолговатых стёклышка.

Тишина.

Слышно стук своего сердца.

бам… бам… бам… бам…

Нервы… нервы… совсем расшатались — скоро превратишься в дряхлого гипертоника…

Нет, не сдаваться: действовать! Во что бы то ни стало, без смысла, без надежд, без веры: стоять и сражаться, пока есть под ногами опора.

На ощупь он двинулся вдоль стены…

Он узнавал свою камеру. Ну да: вот угол, где он стоял, а вот эти кнопки, которые…

…3оя?..

— 6659671, ты где? Я тебя не вижу!

— Я здесь, 3оя! Мы в темнице… в тюрьме! В заточении!!

— Ты чего гонишь? Попустись… — щеколда лязгнула, дверь отворилась, свет хлынул.

— Айда лучше на воздух… погуляем по кладбищу. Покажу тебе, где похоронен мой дедушка, а если вдохновение позволит — и бабушка… — девушка накинула халат, вставила в остроносые сабо босые подошвы и вышла, словно на подиум.

Спотыкаясь, 6659671 последовал.

Пейзаж вокруг напоминал мрачную пустыню: столбы ядовитого дыма в небе; то там, то сям разбросаны ржавые обломки механизмов.

— 3ой, а мы где? — оторопело оглядывался 6659671, — Это что, тоже Красная Комната?

— Нет… разве не видишь? Это Забвение. Помойка истории. Огромное кладбище всего, что вымерло за миллионы лет… осколки их жизнедеятельности… А у моей семьи на этом кладбище отдельный сектор: мы возле него как раз находимся… видишь этот лес на склоне холма? Пойдем, не бойся…

6659671 позволил увлечь себя в хлипкую рощицу хилых дерев: склизким хоботами извивались и пятились стволики.

— 3ой, а что с врачом этим… ну, с паталогом в мундире? И с помощниками его… Что, если нагрянут?

— Ссышь? Зря ссышь. Они теперь тебе не страшны.

Рощица сменилась настоящим лесом: тенистым, разлапистым, хмурым.

— А что случилось? Ты мне не расскажешь?

— Расскажу, конечно… Они все превратились в тараканов и залезли в твою голову. Ну а тараканы в твоей голове могут жить до самой смерти: главное, чтобы это её не приблизило. В головах людских вообще тараканов много… твоя — в этом смысле еще вполне приличная. Так, выползет иногда… откуда-нибудь из уха… на щеке погреться. Кулаком по нему бахнешь, да всё мимо: таракан уполз, а у тебя фингал. Вот так и живём: сосуществуем, одним словом. Симбиоз, ебёна-ть!

— Слушай, 3ой… а нельзя ли паразитов этих насовсем из головы вытравить?

— В принципе, можно… есть у меня старший братец Гаврило — большой спец тараканов морить: всех зараз вытравить может… но это всю твою голову зачищать придётся. Всё равно как диск форматировать. Отформатировать мозги. Готов ты к такому?

— Готов! Хватит с меня этой мути, этих кошмаров глюкавых… Я домой хочу. Где этот твой Гаврила? Устрой мне с ним встречу! Или скажи, что делать надо…

— Подожди, куда торопиться… посмотри, как здесь красиво и тихо…

Остановились.

— Теперь ты можешь назвать свое тело заново, — улыбнулась 3оя, — Только особо не выдумывай… бери простое какое-нибудь, легко запоминающееся… иначе: потом заморочишься. Уж поверь мне, старой партизанке.

— Жбан! — Предложил 6659671, — Как тебе такое имя?

— Да ну… гопник какой-то…

— Ну, хорошо… Ербило.

— Это получше, но чересчур агрессивно: неприятности будет притягивать. Ербило. Поспокойней что-то…

— Гострягус. — Предложил 6659671.

— Латыш, что ли? Или голландец. В принципе ничего, но лучше еще попробуй.

— Мончефрокс.

— Это вообще мутант какой-то…

— Глушбат.

— Ну, это позвучней, пожалуй.

— Дристоглот.

— Еще лучше.

— Рангомягль.

— Совсем хорошо. Но чересчур насыщенно, мне кажется. Будет тянуть, тормозить. Рангомягль — тормоз…

— Кузьмарь?

— Нормально. Даже очень хорошо…

— Румбо.

— О! То, что надо! На этом и остановимся. Румбо. Теперь ты — Румбо. Это как бы «Анти-Рэмбо». Морской волк, к тому же, судя по всему… Как раз про тебя. Теперь ты не просто 6659671. Теперь ты Румбо, номер кузова 6659671.

Румбо вдохнул воздух всей грудью. В брюхе протяжно забулькало. Стараясь не задевать могильных камней, он прошел в заросли волчьей ягоды. Оросил их мочой. Затем присел и обдал жирную от человечьей золы почву струей зеленоватого кала.

— Извини, что при тебе приходится… — он с кривой улыбкой подтерся висевшим на могильной ограде бюстгальтером, — но просто терпеть больше уже не мог.