Папина дочка, или Исповедь хорошего отца - Диана Чемберлен

Я сидела напротив Джудит в ее кабинете, то и дело с тревогой поглядывая на часы. Я уже чуть было не отменила нашу с ней встречу, так как боялась, что к тому времени, как я попаду в «ДжампСтарт», Тревис с Беллой уже уйдут. Если я до сих пор не осознавала, насколько привязалась к Белле, то теперь наконец-то это поняла. Накануне вечером я зашла в книжный магазин и купила ей пару книг про Винни-Пуха, раз уж я не смогла пройти по комнате моей дочери и взять их с ее книжной полки.

— Вы все время смотрите на часы, — сказала мне Джудит. Она была одета как обычно — в длинной юбке и ярком цветастом топе. Она всегда походила на радугу.

— Разве? — сказала я, как будто не знала, как на самом деле слежу за временем. — Вообще-то я должна быть сегодня у зубного врача.

Джудит мне нравилась. Мне даже казалось, что я ее полюбила. Я знала, что такое явление называлось перенесением чьих-то качеств на другого человека. Она стала моей матерью, сестрой и лучшей подругой в одном лице. Джудит давала мне возможность говорить, говорить и говорить без остановки. Если Майкл и мои друзья уставали от моих бесконечных описаний случившегося в тот вечер, от моих вопросов «Почему? Почему? Почему?», то Джудит выслушивала меня. Если нужно, она могла слушать бесконечно, и за это я ее любила. Ей нравились поговорки, и каждую нашу встречу она заканчивала какой-нибудь поговоркой. «Иногда лучший способ что-то удержать — это дать ему уйти», — часто повторяла она. Я ненавидела эту поговорку, потому что не была согласна с ней. Я никогда, никогда не дам Кэролайн уйти. «Чтобы знать дорогу дальше, спроси тех, кто возвращается обратно», — говорила Джудит. Эта поговорка мне нравилась. Я всегда вспоминала при этом группу «Отец Харли», где родители, годами тосковавшие по своим детям, помогали мне пережить начало скорбного пути.

Джудит предложила мне принести фотографии Кэролайн, к чему я все еще не была готова, и одобрила мое нежелание изменить что-либо в ее комнате. С Джудит я не чувствовала себя сумасшедшей, в то время как Майкл и мои друзья все время вызывали у меня такое чувство, что я переживаю все не так, как надо. Майкл называл мои переживания «жвачкой».

Но об одном я была не готова говорить с Джудит. Это были мои чувства к Тревису и Белле. Я не могла понять почему. Я была знакома с ними десять дней и боялась, что Джудит назовет мою привязанность к чужому ребенку нездоровой. Мне не хотелось обсуждать с ней мое отношение к Белле. Пока не хотелось. Поэтому я и солгала, объясняя причину частых взглядов на часы. Джудит поверила, что мне нужно быть у зубного врача. Я видела, что она действительно поверила. Но я никогда не умела легко и свободно лгать, и чувство вины вынудило меня признаться.

— Я вам солгала, — сказала я.

— В чем?

— Я не иду к зубному. Я просто… я боюсь признаться вам, почему я спешу.

— А чего вы боитесь?

— Дело в том, что… Вы знаете, что каждое утро я сижу в этой кофейне?

Она кивнула.

— Я говорила вам о мужчине с дочерью, которые появились там примерно неделю назад?

Она кивнула. Я рассказала ей о Белле и Тревисе, но это было еще до того, как мои чувства к ним разрослись в нечто существовавшее помимо моего контроля и желания.

— Так вот, они приходят каждое утро. Эта маленькая девочка… Ее зовут Белла, ей четыре года.

— Столько же, сколько было бы сейчас Кэролайн.

— Да. И я… — Я покрутила свои кольца, они стали мне велики. — Мне нравится на нее смотреть. Разговаривать с ней. — Держать ее на руках, сказала я про себя. — Я могу сегодня опоздать, а мне не хочется пропустить встречу с ней.

— Вы избегали детей своих друзей, — сказала Джудит. — Вы говорили, что вам тяжело с ними. А почему сейчас все по-другому?

Я задумалась.

— Я не знаю. С моими друзьями мы всегда все делали вместе. Мои друзья, их дети и мы с Кэролайн. Так что с ними мне неловко, и я вижу, что им со мной тоже. Наши дети — это было то, что меня с ними объединяло. Думаю, теперь я им не нужна. Но Тревис, он ничего не знает про Кэролайн. Он вообще не знает, что у меня есть… был ребенок. Поэтому мне с ним легче. И его девочка, она совсем не похожа на Кэролайн. Она не такая открытая, не такая разговорчивая, не такая веселая, какой была Кэролайн. Но она прелестна. — Я улыбнулась. — Она носит с собой мягкую игрушку и маленькую розовую сумочку. Мне кажется, что они бездомные, хотя я не уверена. Меня беспокоит… — Я остановилась и перевела дух. — Я говорю что-то бессвязное.

— Здесь вы можете говорить все, что хотите и как хотите, — напомнила Джудит.

— Последние несколько дней я встаю с таким чувством, будто с нетерпением жду чего-то, — сказала я. — Но это же ненормально, да? Они для меня совершенно чужие люди.

— В общении с другими нет ничего ненормального, — возразила Джудит. — И они ведь вам уже не чужие. Вас интересует этот мужчина, Тревис?

Ее вопрос застал меня врасплох. Я засмеялась.

— Нет, нисколько! Он вдвое моложе меня. Я хочу сказать, ему лет двадцать с небольшим. Привлекательный. Очень привлекательный. Будь мне двадцать и будь я свободна, я бы им заинтересовалась. По крайней мере, в физическом смысле. Но, как я уже сказала, он явно очень беден. Он пытается найти работу, однако у него ничего не выходит. Мне жаль его, и я беспокоюсь о Белле. — Я снова взглянула на часы.

— Вас беспокоит, не стало ли это навязчивой идеей?

Я отрицательно покачала головой, но про себя подумала: да, это становится навязчивой идеей, впрочем, меня это не беспокоило, меня это радовало.

Джудит с легкой улыбкой наклонилась вперед.

— Помните, я говорила вам, что это признак выздоровления, когда вы находитесь в счастливом предвкушении чего-то?

— Ну, я бы не сказала, что это счастливое предвкушение, — сказала я. — Это просто… — Я не договорила, пожав плечами. Слово «счастливое» мне не понравилось. В нем было что-то неправильное. Ничто не могло сделать меня счастливой.

— Вы хотите сегодня закончить раньше? — спросила Джудит.

Я кивнула.

— Хорошо, — улыбнулась она. — И вот вам поговорка на следующую неделю.

Я взяла сумку и встала.

— Какая?

— Чтите прошлое, но живите в настоящем.

— Ну да, конечно, — машинально пробормотала я, едва вникая в ее слова.

Уже несколько минут спустя я сидела в кресле в «ДжампСтарте», пытаясь разобраться с почтой от группы «Отец Харли», но никак не могла сосредоточиться. Я все время смотрела в окно в сторону парковки, дожидаясь их. Было уже больше десяти. Где они? В это время они обычно бывали уже здесь, и с каждой минутой я тревожилась все больше. Я заглянула в айпад. «Мать пятерых детей» предполагала, что она беременна, и не знала, лучше ли это для нее или нет.

Я увидела их в окно. Тревис быстро шел ко входу в кофейню, Белла семенила рядом, держась за его руку. Я почувствовала, как мое лицо расплывается в улыбке, когда он распахнул дверь и они с Беллой сразу же посмотрели в мою сторону. Я помахала им с чувством огромного облегчения. «Счастливое предвкушение» — по-другому это ощущение не назовешь.