Последний заезд - Кен Баббс

На своем веку я повидал немало классных скачек и классных лошадей, но запомнились мне — наездники. Лошади приходят и уходят. Если хочешь играть на скачках, забудь про лошадей. У скаковых лошадей короткая биография, на них не стоит слишком полагаться. Ставь на наездников. Они всему голова. Всё в их руках. Посредственные наездники знают только кнут. Хорошие — и кнут, и пряник. У замечательных — три руки: в одной — поводья, в другой — хлыст, в третьей — сердце лошади.

Когда осела пыль, приветствий было столько же, сколько воркотни. Светловолосая дева мало походила на индианку. Судейский помост встревоженно жужжал. Мистер Меерхофф, желая избежать конфликта интересов и сердечного приступа, устранился от обсуждения. Красный как рак, он сидел, откинувшись в своем судейском кресле. Две старшие дочери поочередно подносили к его губам ложку с лекарством. Джордж поцокал языком, сочувствуя взволнованным судьям.

— Вот попали так попали. С одной стороны, несправедливо отнимать победу только за то, что у победительницы кожа недостаточно темная. А с другой — если дадут этой русой ленту за скачку скво, индейцы, чего доброго, восстанут. Ты бы как поступил, Нашвилл?

Никакого мнения я составить не мог — после того как она подмигнула, я вообще лишился дара речи.

Бисон сказал:

— Похоже, твой теннессийский друг уже короновал ее — смотри, какие у него глаза круглые.

Индейцы и ковбои засмеялись. Я не думал, что это так заметно. Голос Сирены Клэнси вернул меня на землю.

— Леди и джентльмены, пока наши судьи принимают трудное решение, «Феерия Буффало Билла "Дикий Запад"» любезно согласилась предложить вам особый дополнительный аттракцион: всемирно известный мастер вольтижировки, Ирландская Всадница мисс Мэгги О'Грейди!

На своей лошади, разукрашенной трилистниками клевера, стремительно выехала женщина с оранжевыми волосами. Она сделала круг по арене, охаживая толстую лошадку по клеверному крупу, так что разогналась не хуже Сары. Для чего это делалось, было понятно: если к скачкам допустят не только индианок, то почему не принять во внимание Ирландскую Всадницу тоже? Прерия Роз Хендерсон выехала галопом и присоединилась к О'Грейди на втором круге, нахлестывая лошадь также и также мчась во весь опор. Публика одобрительно кричала; дискуссия на судейском помосте стала еще жарче. Повинуясь внезапному импульсу, я отъехал от ограды и трусцой направился к водопойному корыту.

Сара Меерхофф обтирала свою потную кобылу мокрым махровым полотенцем. Потные волосы прилипли к ее щекам и лбу. Она встретила меня ехидной улыбкой:

— Ну что, полковник Спейн. Умею ездить?

— Безусловно, умеете, мисс Меерхофф. Как птица на ветру.

— У вас и вашей лошади, полковник, слегка изнуренный вид. Вы уверены что правильно питаетесь?

Я не знал, что ответить.

— Поехали бы к нашему киоску. У папы и сестер наверняка найдется чем перекусить.

Я, как последний тупица, ответил, что ни папы, ни сестер в киоске нет; они на судейских местах. Она улыбнулась еще ехиднее.

— В таком случае все равно поезжайте и подождите. Кто-нибудь вас накормит. Можете подождать в крытом фургоне. Там тихо и никто не помешает. Ап!

Она шлепнула Стоунуолла полотенцем. От неожиданности он припустил прочь. Я оглянулся: она макала полотенце в корыто.

Я понял, что она имела в виду, говоря о фургоне. Он стоял на отшибе, в тени ясеней, но из двери сзади можно было хорошо видеть арену. На полу лежали мешки с мукой, сахаром и сушеными яблоками. Сбоку постелено сложенное вдвое стеганое одеяло. Выглядело соблазнительно, но я не решился залезть внутрь. Я привязал Стоунуолла к спице, а сам прислонился к фургону и ждал. Стоунуолл, заинтересовавшись запахами, тыкался носом в парусину. Немного погодя я нагреб в шляпу сушеных яблок, и мы пожевали. Когда принялись за вторую шляпу, Сирена Клэнси взобрался в свое воронье гнездо.

— Прошу внимания! После долгих размышлений ленту за гонку скво совет присуждает… Мэри Элизабет Вороний Прыжок из народности якима!

Часть зааплодировала, часть заулюлюкала.

— Подождите! Приготовлен новый приз и учреждено совершенно новое состязание! Завтра, после финальных соревнований по езде на дикой лошади, будет проведена эстафета наездниц, первая в своем роде. Три круга, три разные лошади, три сотни долларов — победительница получает все. Как вам эта новость?

Раздались нерешительные аплодисменты. Со стороны судей это был гениальный дипломатический ход: «три лошади» означало, что победит не лучшая лошадь, а лучший наездник. Или наездница, как я понял. И мне это очень понравилось. Судя по тому, как Сара работала со своей аппалусой, ради нее любые три будут лезть из кожи вон — все равно, четвероногие или двуногие.

Я подождал сигнала к следующему состязанию, а потом поехал к загонам, разочарованный и поникший. Сара чуть не затоптала нас. Она возвращалась на своей кобыле, ведя за собой еще двух тощих лошадей. И заговорила, почти не сбавив хода.

— Извините, мистер Спейн. Мне надо испытать этих двух кляч для завтра. Вы понимаете. Ии-ап!

Она рванула дальше и скрылась в лабиринте загонов. Я, конечно, понимал. Но был уязвлен. А причина, если подумать, была та, что озорница и роману предпочитает скачки.

Я сжал зубы, пришпорил коня и поскакал к турнирной арене — рыцарь без дамы.