Книга для прочтения - Екатерина Великина

— Договорились, — гаркнул папинька.

И пытка началась.

То, что дело дрянь, я поняла в первом же магазине, при покупке вазы для сухих букетов. Иду я по отделу, смотрю — такая ваза чудная, и цена такая достойная, и, главное, с последующим бонусом в виде покупки сухого букета, короче говоря, замечательнейшая вещь. Ну, собственно, я не теряюсь — вазу цапаю, и к мужу топаю: посмотри, дескать, голуба, какую я шикарную штуку нашла.

— Отлично, — говорит голуба. — Хочешь — покупай, хочешь — нет. Тебе решать.

И все. И в этот самый момент до меня доходит. Прямо как молнией по башке тюкнуло, ей-богу.

Это же классический трюк с ребенком, которому дарят на день рождения деньги. Вот тебе, Петенька, двадцать пять рублей, и если ты их отложишь, а потом отложишь еще и еще, и еще и еще, и еще и еще, еще и еще, и еще и еще, и еще и еще, еще и еще, и еще и еще, и еще и еще, еще и еще, и еще и еще, и еще и еще, еще и еще, и еще и еще, и еще и еще, еще и еще, и еще и еще, и еще и еще, еще и еще, и еще и еще, и еще и еще, еще и еще, и еще и еще, и еще и еще, то ты будешь хороший мальчик, и сможешь купить себе фотоаппаратик. Но ты, конечно, можешь сейчас побежать и потратить все на жвачку, и в то время как у других мальчиков будут фотоаппаратики, у тебя, Петенька, будут фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен, фантики и хрен. Моржовый.

Пулей я вылетела из магазина и побежала домой, дабы перетереть вопрос с подругами.

Ничего хорошего не натерла.

— Сто пудов хочет подловить, — сказала мне Таня.

— Дождется, когда ничего не останется, а потом скажет, что ты сама виновата, — вздохнула Лена.

— Ты только, Великина, я тебя умоляю, не потрать все в первый день, — посоветовала мне Женя. — Ну просто нельзя доставлять ему такой радости! Борись!

* * *

И я начала бороться.

Ох, господа мои хорошие. Можно бороться с собой. С мужем тоже можно бороться. И с ребенком — не фиг делать. Но показательная битва с деньгами — это даже не гадко. Это тоска.

«Не потрачу, не потрачу ни копеечки, еще даже сама заработаю, — уговаривала себя я на входе в магазин. — К чему тебе этот стаканчик для ручек, Катя? К чему тебе этот замечательный стаканчик для ручечек? К чему тебе этот чудесный стакан с дырочками, в который вместятся все ручки сразу? Зачем тебе эта низменная дрянь с такой славной росписью и в мягком-мягком чехле, так чтобы не скрести по столу?

Или вот эта кастрюлька с вишенками. Ты посмотри, какие поганые вишни — почти рубиновые, с листьями, и эмаль такая крепкая, и распродаааа-ааажжжаааааа… Стоп.

А вот эта заколочка, вот еще какую мерзость придумали — сверху деревяшечка, снизу зажимчик, сверху деревяшечка, снизу зажимчик, сверху деревяшечка, снизу зажимчик. Стоооооооп!»

К концу недели у меня развился нервный тик. Из магазинов мы выезжали «пустыми» и мрачными. Ни одной лишней вещи, все исключительно полезное: туалетная бумага, бородинский и анальгин, чтобы не томиться думами. Бюджет процветал, я чахла.

По логике вещей мне следует написать, что «так продолжалось до одного прекрасного дня, в который…» Но в этот день ничего необыкновенного не случилось.

Встала утречком, как обычно. Кофе нахлебалась и отправилась ванную драить. Захожу, смотрю в зеркало — баба какая-то стоит. Такая скорбная бабнина в драной майке, без чудесного стаканчика для ручек, вовсе даже без кастрюли с вишенкой, и никаких заколок сверху деревяшечка, снизу зажимчик, сверху деревяшечка, снизу зажимчик, сверху деревяшечка, снизу зажимчик — у этой бабы нет и не предвидится. Вышла из ванной. Кошелек достала. Бюджет — есть. Меня — нет. Бюджет… а не слишком ли его? Меня-то нет. А вот если чуть-чуть? Тем более, что всю дорогу экономила. Самую малость только. Для тонуса… А чего, на кой черт тогда деньги? Жизнь ведь одна, послезавтра — трусы с начесом и собес. Тем более, я только заколочку и стаканчик… ну, или кастрюльку…

Последнее, что слышал бюджет, было звонкое «Ии-ииииииииииииии».

Я была гуманна, так что никаких мучений. Он жил три недели и умер за один день.

Весь.

Ну да, три недели ж мучилась:). Так что упрекнуть меня не в чем.

Все-таки планирование — великая вещь. А они не ценят, негодяи.