Наезд - Владимир Спектр

– Поедем завтра в Киево-Печерскую лавру, – предложила Таня, – надо воспользоваться тем, что мы здесь и посетить ее.

– Ну да, ну да, – согласился я.

Утром мне пришла в голову неосторожная мысль включить телефон. Не успел я разблокировать SIM-карту, как аппарат завибрировал. Здесь, на Украине, определитель номера не работал, но я точно знал, кто мне звонит. Я сдвинул вправо панель своей Motorola V70.

– Алло! – закричал в трубке знакомый сиплый голос. – Алло! Ты меня слушаешь, сука?

– Привет, Казак, – сказал я. Как можно спокойнее. Но компаньона было не остановить.

– Ты охуел, ебнулся! – верещал он. – Я в жизни тебе такие подлянки не кидал, в жизни! Я руки хотел на себя наложить, так ты мне нужен, пиздюк!

– Да что случилось-то? – я говорил тихо и рассудительно, как будто ничего страшного не происходит.

– У нас тут всякая хуйня творится, а ты по курортам шляешься!

– Не по каким не курортам, – поправил я Колю, – в Киеве я. Так чего случилось-то?

– Стало быть, ебать-копать, началась какая-то лажа. Короче, пошла писать губерния! Сначала повестка пришла от легавых, явиться на Петровку, к следователю Лошкареву.

– Так у Жени, вроде, не менты – бандеры были?

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Бандиты?! Женек прекрасно въезжает, что на каждого его бандоса мы сто двадцать своих приведем. Короче, против нас возбуждено уголовное дело по факту хищений в особо крупных размерах! Сечешь, киевлянин? Телефоны стоят на прослушке, я через Линыча узнавал, и твой, и мой, и Аркатова.

– Так, – информация была, конечно, не из приятных, но и истерику пороть не следовало, – я скоро уже буду. Послезавтра.

– Послезавтра! – взревел Казак. – Да нас, может быть, к тому времени уже примут. Понял?

– Ты чего от меня хочешь? – я все же взорвался. – Мне надо было отдохнуть, ты же видел, в каком я состоянии из Москвы сливался! Приеду, и будем тогда думать!

…Киево-Печерская лавра не поразила. Большой монастырь, белый камень, много нищих калек, еще больше нищих гидов, готовых за десять гринов часами рассказывать о храмах. Мы спустились в пещеры. Туда, где вдоль холодных сырых стен в нишах покоятся мумии праведных старцев. Все это произвело на нас тяжелое впечатление. В который раз я подивился мрачности христианской религии. При этом здесь, так же как и в Израиле, присутствовало ощущение коммерческого проекта, конвейера. Я с удовольствием выбрался из катакомб на свежий весенний воздух. Хотелось жить и дышать полной грудью. О разговоре с Колей я Тане не рассказал.

* * *

В Москве первым делом я встретился с Казаком. Мы сидели в «Музее», за прозрачным столиком, похожим на всю мебель Филиппа Старка сразу. Я смотрел на Тверскую улицу, нескончаемый поток разноцветных автомобилей. Черный, правда, превалировал. Мимо кафе шли люди. Молодые и старые, женщины и дети. Все они были погружены в свои повседневные заботы, никому из них не было никакого дела до меня. Впрочем, я отвечал им взаимностью. Разве можно требовать того, что никогда никому не умел давать сам? Казак пил уже третий эспрессо, тер красные глаза.

– Хуевая ситуация, говорю я тебе, – Коля качал головой в таком бешеном темпе, что мне на секунду показалось – она вот-вот отвалится.

– Так ты к ментам его ездил? – спросил я и закурил.

– На хуя это надо? – мой друг все же не выдержал и жестом подозвал официантку.

– Один ром с колой, – попросил он.

– А они тебе больше повесток не слали?

– Нет, – Коля все еще вертел головой, – они просто сами ко мне домой пришли. Я, естественно, не открыл, но сам факт! Обнаглели!

– Женя, значит, с самого начала кидок замышлял. Помнишь, еще до Израиля, менты копали. Арине звонил кто-то с Петровки. Это и был следователь Лошкарев. Знаешь, если бы у них хоть что-нибудь против нас было, они бы сразу с ордером явились.

– Это так, но надо быть начеку, они нам всякую хуйню могут подбросить, оружие или наркотики… Ты, кстати, как насчет них? – И он испытующе глянул мне прямо в глаза.

Norm life, baby,

«We're white and oh so hetero and our sex is missionary».

Norm life, baby,

«We're quitters and we're sober our confessions will be televised».

You and I are underdosed and we're ready to fall,

Raised to be stupid, taught to be nothing at all.

I don't like the drugs but the drugs like me,

I don't like the drugs, I don't like the drugs[2],

– пропел я в ответ и поднялся. – Пойду отолью.

В туалете, вынув пакетик с кокаином и насыпав немного на грязную крышку унитаза, я испытал что-то вроде паники.

«Бог ты мой! – подумалось мне, – им же ничего и подбрасывать не надо!»

Первый сниф отнюдь не исправил ситуацию. Наоборот, стало еще тревожнее. Только после второй дороги я смог унять нервную дрожь в руках и выполз, наконец, в ресторанный зал.

– Чего так долго? – недовольно проворчал Казак.

– Понос, – кратко ответил я.

* * *

Итак, мы решили действовать. Для того чтобы грамотно противостоять Жениным ментам, мы первым делом отправились к адвокату. Того, что постоянно вел нас, помогая распутывать довольно сложные дела и защищая наши интересы, как назло, не было в Москве. Вместо него нас познакомили с одним старым юристом, Дмитрием Иосифовичем Рубиным, бывшим начальником уголовного розыска Киевского района, давно сменившим погоны на частную практику. Мы встретились в Высшей школе милиции, там Дмитрий Иосифович преподавал. Перед нами предстал седовласый хитрющий еврей с улыбчивым лицом. Одет он был в старомодный серый костюм. Из-под пиджака кокетливо выглядывала светлая вязаная жилетка. «Интересно, сколько этой части его гардероба лет?» – хотел спросить я у Казака, но передумал. Уж слишком озабоченным выглядело его лицо. Последнее время я стал серьезно волноваться за здоровье своего друга. Пил он, похоже, практически каждый день, нервы были натянуты до предела, того и гляди лопнут. Даже всех своих многочисленных барышень Казак послал куда подальше. Он говорил только о ситуации, о Жене, кидке, проблемах, которые мы имели и которые еще нам только предстояли.

– Здравствуйте, здравствуйте, – громогласно обратился к нам адвокат, – очень правильно сделали, что прибежали ко мне! Кто еще решит вашу проблему, если не я?! Я – мастер, ас своего дела! Двадцать пять лет в уголовном розыске! А знаете, сколько времени в адвокатуре? А какие у меня были клиенты? Покойный Сильвестр, покойный Отарик, покойный…