Медведь против Акулы - Крис Бакелдер

М-р Норман (отец) и Кертис (сын) в сумрачном и людном номере на третьем этаже отеля в Лас-Вегасе. Глубокая ночь. Там переговариваются, там замышляют. Там штаб-квартира секты.

Излишне самоуверенный сектант говорит: «Тоже мне безопасность, в начальной школе и то круче».

Насколько понимает м-р Норман, для членов этой секты «Медведь-пр. – Акулы» – единственный свет в окошке. И потому-то они должны его взорвать бомбой. Не лишено смысла, не правда ли? Они предпочитают вечно находиться в состоянии напряженного ожидания и вожделения. Они любят прогнозы, пари, Разговорное радио. Они любят Интернет-чаты и клубящиеся слухи, и сувенирную продукцию. Почитание «Медведя-пр. – Акулы», чистая любовь к нему означает, что его надо стереть с лица земли, навеки отправить в недосягаемое. Они должны хотеть и должны не получать того, что хотят. Не получать, ибо что там, за гранью?

Начальник Полиции Нравов говорит в вестибюле отеля: «Мы ударим по ним быстро, мы ударим по ним сильно».

Знаете, после «Медведя-пр. – Акулы I» воцарились депрессия и разложение. Пошла вверх кривая самоубийств. Кривые домашнего насилия и убийств пошли вверх. Кривая исключений из школы пошла вверх. Вся чертова страна, вся, черт подери, Америка затрещала по швам. Что осталось? Какая-то скучная война, Телевикторины и Суперкубок.

И данная секта, секта, к которой М-р Норман и его юный сын в настоящий момент более или менее присоединились, данная секта рассматривает себя как позитивную силу, силу, ведущую к культурной сплоченности и единству. Силу отлично сделанной и отменно заложенной бомбы. Забавно, что приходится уничтожать, чтобы сберечь, но приходится. Приходится что-то взорвать, чтобы сохранить нечто гораздо большее и более важное в неприкосновенности. Такова истина, разве с этим поспоришь?

Кертис не разделяет эту концепцию, это видно по его юному лицу. Отложенное удовольствие – это для взрослых и психов. А навеки отложенное удовольствие – это воистину кодекс строгости и аскетизма. Самообуздание – это не весело. Да и для здоровья не так уж хорошо. Вечная угроза скуки.

Он (Кертис) любит «Медведя-пр. – Акулы»?

Да…

Ну и.

Но.

Дитя мое, любишь ты или не любишь «Медведя-пр. – Акулы»?

Да, люблю.

Тогда ты не должен быть эгоистом. Твое место рядом с нами.

Начальник Полиции Нравов настоящий, нетелевизионный. Он говорит: «Стучим. Если не откроют – ломаем».

В номере темно. Горит одна лампа в углу, занавешенная полотенцем. М-р Норман не уверен, что любит «Медведя-пр. – Акулы», но почему-то он чувствует, что все так и должно быть. Ему бы хотелось, чтобы Кертис не увязался за ним, но, пожалуй, оно и к лучшему. Все обычно в итоге оказывается хорошо.

Сектанты раскладывают подробную карту Дарвин-Дома на широченной (king-size) кровати. Отдельные ключевые места обведены красным.

Один из сектантов в темном углу говорит: «Эти антилиндбергцы – полные придурки».

Один из сектантов в другом темном углу говорит: «Короче, Панда, Американский Черный и Гималайский заходят в бар».

Начальник Полиции Нравов стучит в дверь.

Главарь секты говорит: «Кто там?» Кошмарный фальцет.

Начальник Полиции Нравов говорит: «Горничная». Получше, но не убедительно.

Сектант в углу говорит: «Тут Панда говорит: «Дайте мне ром с кока-колой».

Главарь секты говорит: «Зайдите завтра».

Полиция Нравов вышибает дверь и врывается внутрь, на вид – точь-в-точь такая же натренированная и умелая, как ваши типичные Телевизионные Полиции Нравов.

Пистолет говорит: «Бах».

Еще один пистолет говорит: «Бах».

Смертельно раненые сектанты и полицейские общаются на клекочущем пиджине боли.

М-р Норман и его сын выскакивают в патио. Кертис прячется за пластиковым стулом. М-р Норман карабкается через ограждение и сигает с третьего этажа на «астроторф». Он пытается перекатом погасить удар, как делают сигающие по телевизору. Искусственная трава жалит его плечи.

Кертис взбирается на тонкую перекладину ограждения и стоит. Пули свистят в ночи. Они летят над ним, рядом с ним, между его пухлыми ножками.