Остров, одетый в джерси - Станислав Востоков

Нос-фантик иногда подробно обнюхивал бамбук и тогда принимал форму вареника, или даже пельменя.

К стеклу лепилась табличка:

«Кроткий лемур. Обитает в районе озера Алаотра, Мадагаскар. Чрезвычайно редкий вид. Джерсийский зоопарк проводит программу по восстановлению его численности».

Тут лемур заметил, что на него смотрят.

Он замигал пуговицами, сделал нос фигой и вышел через отверстие на улицу. За собою он вытащил длиннейший стебель бамбука.

— Обиделся, — подумал я. — Какой-то он слишком уж кроткий.

Эуленетт загремела чем-то в темноте и подошла ко мне с новым ведром, с желтым.

— Принеси воды.

Я с трудом отыскал расписанный под траву кран и налил полное ведро.

— Уелл дан! — сказала Эуленетт. — Сейчас будешь мыть стекла.

Да, смотритель в зоопарке не только смотрит. Он еще и чистит, метет, моет. Его конечно, можно было бы назвать мойщиком или метельщиком, но смотрителем все же лучше. Это слово отражает главное качество служителя зоопарка — наблюдательность. Помыв, почистив и накормив, он наблюдает, как ведет себя животное в подметенном помещении? Что ест? Не следует ли сделать рацион разнообразнее? Хороший смотритель заносит все увиденное в дневник. Делает выводы, которые позволяют ему подметать и кормить еще лучше.

— Дайте тряпку, пожалуйста.

— Какую тряпку? — удивилась Эуленетт. — Вот тебе стеклоочиститель.

Она протянула мне штуку, напоминающую автомобильный дворник с ручкой от совка.

Эуленетт опрокинула над ведром какую-то пластмассовую бутыль, и к воде потянулась длиннейшая, тягучая капля. Она тянулась медленно и никак не могла оторваться от бутыли. Наконец капля достигла воды и, пустив пузыри, утонула.

Следом за ней в воду упала губка, но осталась плавать на поверхности.

— Значит так. Все очень легко. Закрыл выход на улицу рычагом. Открыл вход в клетку. Зашел внутрь. Вымыл стекло. Поставил кормушку. Вышел. Закрыл вход в клетку. Открыл выход на улицу.

Все очень легко.

— Погодите, погодите, — сказал я, выхватывая из кармана ручку и записную книжку. — Я запишу. Так: «закрыл выход…»

Эуленетт повторила.

— Ты с этого конца мой, а я с того начну. Встретимся в середине.

Я еще раз перечитал бумажку, закрыл выход на улицу и на корточках залез через крохотные дверцы в клетку. Вдруг в уши мне ударил бешеный стрекот. Я поднял голову и увидел лемура, который приготовился к обороне своего домика.

— Мама дорогая! — сказал я и стал выползать из двери. — Лемуров-то оказалось два!

— У тебя там все нормально? — донеслось с другого конца коридора.

— Все оки-доки! — ответил я.

Затем стал снова открывать, закрывать и вползать на карачках.

В клетке я с трудом встал и втиснулся между полкой и стеклом. На темном фоне стены оно отражало не хуже зеркала.

Я стал мылить свое отражение губкой и водить по нему стеклоочистителем. Мне казалось, что я брею себя огромной бритвой.

— Так, — я поглядел на бумажку, — поставить кормушку, закрыть и открыть.

Я поставил кормушку, закрыл и открыл.

В этот момент подошла Эуленетт.

— Как дела?

— Вот тут помыл, покормил сейчас следующих закрывать буду.

— Нечего закрывать. Я уже все сделала.

Да. Пока я закрывал и перезакрывал, Эуленетт закончила работу в остальных клетках, которых, не считая моей, было семь.

— Что же на это можно сказать? — думал я. — Ничего хорошего.

— Уелл дан, — сказала Эуленетт и огорченно покачала головой.