За радугой - Соломоника де Винтер

После ужина я помыла посуду и вытерла крошки со стола. Потом открыла дверь в спальню.

Первое, что я заметила, был запах. Острый, едкий запах горелого пластика и синтетической ткани. Хотя я его даже не сразу различила. А моя комната опустела. Только тогда я обнаружила, что мягкие игрушки из шкафа исчезли. Ящика, в котором лежали игрушки, подаренные когда-то Олли, тоже не было. Раньше на тумбочке стояло несколько красивых книг, но сейчас куда-то пропали и они.

Потом я увидела мусорный контейнер. В нем был пепел, куски обгоревшего искусственного меха, сгоревшего пластика, сожженной бумаги. Я заметила расплывшийся пластиковый глаз, когда-то пришитый к одной из плюшевых игрушек. На небольшом клочке бумаги, который не сгорел в общем костре, читались слова: «а потом она», и мне стало страшно, потому что дальше предложение оборвалось. Не осталось ничего больше. Ничего не осталось от первого плюшевого медведя, который Олли подарил мне, когда я только родилась. Ничего не осталось от игрушек, книг, пушистых животных, прекрасных подарков на день рождения и праздники, полученных мною в детстве, всего того, что досталось мне просто так, от любви.

Дрожащими руками я встала на колени и впилась в мусор. Я достала обрывки, обугленные клочки, руки выпачкались в золе, в воспоминаниях. Когда-то эти воспоминания были такими важными, а теперь от них не осталось ничего, и я никогда не смогла бы их освежить. А ведь они сделали меня такой, какая я есть, и теперь, когда их не было, не было уже и меня.

Я сделала шаг назад и уставилась на мусорный контейнер. Я едва могла дышать и соображать. Потом я заметила на кровати записку. Развернула ее.

Если завтра утром пистолет Энтони и все находящиеся в нем патроны не будут лежать на столе в кухне, я сожгу и твою книгу.

Я была слишком напугана, чтобы плакать. Я была слишком напугана, чтобы даже всхлипнуть. Я смяла записку и вышла из комнаты. Окинула взглядом кухню, стол, гостиную. Спальню Дейзи. Дверь была закрыта на замок. А ведь Дейзи никогда раньше ее не запирала, даже в тот вечер, когда побила меня. Она сожгла все вещи, доказывавшие наше родство с ней и Олли. И так я поняла, что Дейзи больше не считает меня своей дочерью.