Среди болот и лесов - Якуб Брайцев

– Вот видишь, я отсчитал столько, сколько следовало с тебя, а остальные кладу обратно. Ты же, мошенник и живодер, дерешь живую кожу с несчастного мужика, руками своих охранников убиваешь его за охапку хвороста! Кто же из нас честнее? Я тебя проучу, полезай сам в мешок! – Несчастный Шевцов взял мешок из рук Савицкого и залез в него… Ужасно, господа, ужасно! – закончил Осмоловский при гробовом молчании слушателей.

– А какие сведения имеются о его местонахождении в эти дни? – обратился с боязливым любопытством Борисевич к Патковскому.

– Гривачевский сказал мне, что сейчас он действует в его уезде. В наших местах, господа, как будто нет признаков его пребывания… – ответил Патковский.

Все ждали, что скажет предводитель. Закалинский, понимая, что от его ответа зависит успокоение общества, подтвердил, что и по его сведениям Савицкий находится где-то в другом уезде.

В это время Сватковский подошел к окну.

– Кто-то скачет, слышится колокольчик, – сообщил он. Многие поспешили к окнам, но в сумерках при зажженных огнях ничего нельзя было разглядеть.

– Ба! Да это исправник с двумя стражниками! – первым известил Патковский, когда тройка остановилась у парадного крыльца, освещенного фонарями. Это сообщение вызвало некоторое недоумение, из коляски соскочил молодой, стройный исправник; отдав какие-то распоряжения стражникам, он направился в дом.

Гости с нетерпеливым любопытством ожидали его появления.

– Не понимаю, зачем он приехал? – говорил с досадой хозяин дома.

В передней звякнули шпоры, дверь отворилась, лакей доложил:

– Исправник Бонгерский!

– Проси, – сказал князь. В гостиную вошел исправник в новенькой форме. Мягко звякнув шпорами, он отрапортовал:

– Ваше сиятельство, господа, честь имею представиться: исправник Бонгерский, следую в ваш уезд к новому месту службы! Почел своим долгом нанести визит вашему сиятельству.

– Благодарю вас, господин исправник! – ответил, еле кивнув головой, Мещерский. Появление исправника в другое время не вызвало бы особого неудовольствия у князя, но сегодня бал, и это было некстати.

– А, господин Бонгерский! – поспешил исправить положение Закалинский. – Мы вас ждем в уезде с нетерпением!

Пожилые дамы навели свои лорнеты на приезжего, все внимательно оглядывали нового начальника полиции уезда.

– Мой друг, – сказал по-французски Закалинский Мещерскому, – этот исправник назначен сюда ввиду чрезвычайных обстоятельств, и я думаю, будет уместно пригласить его на бал.

Князь изобразил на своем лице улыбку, сделал шаг вперед навстречу:

– Очень рад видеть вас у себя в доме, не откажите в любезности побыть с нами, у нас сегодня небольшой бал…

– Какое неожиданное совпадение! – смущенно воскликнул исправник. – Ваше сиятельство, я боюсь по пословице «незваный гость хуже татарина» помешать обществу и смутить прелестных дам…

При этом он держал левой рукой фуражку, изящно повернув ее на предплечье, а правой пожимал протянутую руку князя. Дамы приятно улыбались: исправник был молод, красив собой, к тому же он, очевидно, недавно из губернии, имеет много новостей.

– Не смущайтесь, господин Бонгерский, наше общество с удовольствием вас примет!

– О, да! Просим, просим! – присоединились к князю прежде всего дамы…

Исправник отвесил в их сторону глубокий поклон.

– Весьма польщен, господа! Я рад, ваше сиятельство, встретить столь радушный прием с первых шагов моей службы в уезде.

Мягко ступая по паркету, исправник пожал руку предводителя, перецеловал ручки у дам и поздоровался с остальными.

По манерам и такту все поняли, что молодой исправник, несомненно, хорошо воспитан, бывал в обществе высокого тона.

Когда Патковская сказала по-французски мужу, что новый исправник производит весьма приятное впечатление, исправник по-французски же поблагодарил ее. Это несколько смутило, но вместе с тем еще более расположило присутствующих к новому гостю. Когда исправник занял место среди гостей, Закалинский обратился к нему:

– Господин Бонгерский! Вы прибыли в наш уезд весьма своевременно. Мы имеем сведения, что небезызвестный вам разбойник Савицкий на днях возвратился из-за границы.

– Как же, как же, господа! В губернии мне стало известно, что его превосходительство господин губернатор был уведомлен им об этом специальным письмом!

– Ах, какой негодяй! – сказала Патковская. – Когда уезжал за границу, писал губернатору и теперь проделал то же.

– Каким образом он ухитрился проехать за границу? Что он там делал? Неужели установил связи с эмигрантами-революционерами? Это становится просто невыносимым, грозит снова потрясениями! – качал головой Закалинский.

– Господин исправник, вам предстоит нелегкая задача! – говорил князь.

Исправник поднялся, щелкнул шпорами:

– Ваше сиятельство, примите мои уверения в чувствах долга и горячего желания оправдать ваше и присутствующих господ доверие в выполнении возложенных на меня обязанностей! Я должен признаться, господа, – продолжал исправник, садясь на свое место, – что борьба с Савицким весьма затруднительна; он имеет большие связи с низами народа, со всеми недовольными своей судьбой при нынешнем режиме!

– Да, конечно, вы правы! Но от полиции зависит принять надлежащие меры, – наставительным тоном сказал Закалинский. – Возьмите, например, эту историю с поездкой за границу! Каким образом его пропустили?

– К сожалению, ваше превосходительство, и я был одним из участников этого необыкновенного происшествия, – с виноватой улыбкой сказал исправник.

– Каким образом? Расскажите нам, пожалуйста! – обратилось сразу несколько человек к исправнику.

– Я был в Гомеле, когда стало известно, что его превосходительство господин губернатор фон-Гагман получил письмо от Савицкого; оно гласило буквально следующее:

«Ваше превосходительство господин губернатор, я беру отпуск и уезжаю за границу, покидая на время Вашу губернию. Я полагаю, что и Вам, Ваше превосходительство, необходимо дать передышку и отдых. Если угодно меня встретить, то я следую по Либаво-Роменской железной дороге и буду между Сновском и Гомелем 22-го августа. Примите мои уверения в совершенном моем уважении и почтении.

Савицкий».

Немедленно были приняты меры к его поимке. На всем пути от Сновска до Гомеля выставили полицейских, жандармов, солдат гарнизона. На станциях дежурили отряды стражников и жандармов во главе с урядниками и становыми. Множество тайных агентов стояло на платформах, у входов и выходов вокзалов и даже у семафоров. Зрелище было, господа, невиданное даже в период забастовок и революционных волнений. В проходящих поездах проверяли документы и багаж пассажиров. Те были крайне изумлены, напуганы, поминутно спрашивали, что это такое? Разнесся слух, что едет высокая особа из столицы, поэтому приняты меры к охране поездов от шаек Савицкого. Многие, наконец, догадались, что ловят самого Савицкого. Не обошлось, к сожалению, без курьезов: исправник Буткевич с двумя стражниками обходил вагоны; его внимание привлек какой-то молодой человек в форме железнодорожника; стройный, худощавый… из-под фуражки свешивалась,