Поколение 700 - Виктор Брагин

Ну а мой трудовой день выглядел следующим образом.

Приходя в офис, я, сразу же шел курить, оттягивая сладостный миг начала работы. Курилка располагалась аккурат напротив входа в наш отдел, поэтому нужно было быть на чеку. Откуда ни возьмись, появлялась Сука-в-ботах:

– Так, а почему у нас вчера не был решен вопрос с неподтвержденными позициями?

Это вместо «доброго утра».

– Доброе утро, – мычу я. – Сейчас посмотрю, что там было…

– Это надо было сделать вчера, до отгрузки. Мне нужна полная информация о переписке по данному вопросу, немедленно.

– Да, сейчас, – поняв, что покурить не удастся, я выбрасываю окурок и устремляюсь к рабочему месту.

– У нас есть подтверждение от итальянцев? – не унимается Сука-в-ботах.

Конечно, у нас его нет.

– Я вчера звонил им, обещали прислать сегодня.

– Этот вопрос первоочередной, ответ мне нужен до десяти часов.

Я старательно записываю в ежедневник – иначе не запомнить, но и половину записанных дел сделать не удается, – просто не хватает времени.

– Я не смогу дать ответ до десяти, – спохватился я, – у нас разница во времени с Италией, и к десяти по нашему они еще не начнут работать.

– Ну до одиннадцати, – с раздражением соглашается Сука-в-ботах, раздосадованная тем, что против таких очевидных вещей, как разница во времени, не попрешь.

– А что это такое? – окликает меня еще один «дед», презрительно тряся распечаткой протокола несоответствия по гаечным ключам, который я ему положил на стол вчера вечером.

– Это протокол несоответствия, – отвечаю я, понимая уже, что влип.

– Это не протокол, это полное несоответствие, тридцать позиций не подтверждено! Почему?

– Да откуда я знаю, ну нету у них…

– «Ну нету у них» – это не ответ! Надо выяснить. Уже третий заказ они не подтверждают одни и те же позиции. Если позиции сняты с производства, то соответствующие артикулы надо исключить из ассортимента, если нет – то нужен ответ, когда они будут и зарезервировать их.

– Хорошо, – я забираю свой неправильный документ и бегу переделывать.

– А почему не подтверждены три позиции по лейкам? – уже на бегу слышу я от Суки-в-ботах. – Они что, уже отгрузились?

Я пытаюсь вспомнить, отгрузились ли лейки, но на счастье добегаю до своего стола и вижу отгрузочные документы в ворохе бумаг.

– Да, отгрузились, – заявляю я уверенно. А зря.

– Но не отгружены три позиции, самые основные, как такое могло произойти? Когда они отгрузились?

Я смотрю на дату в документах:

– Пятого числа.

– А почему я об этом узнаю только сегодня?

Не успев проверить и завести отгрузочные документы в систему, я начинаю оправдываться:

– Ну-у, у нас вообще-то порядка пятидесяти тысяч наименований в ассортименте, как я могу знать, какие из них основные, какие – нет. После двух-то месяцев работы.

Отмазка, что у меня не хватает времени, не принимается. Считается, что времени навалом, просто я не умею его правильно распределить.

– Как это вы не знаете?! Основные – это позиции категории «А». Все они есть в каталогах, берем и смотрим!

И так далее и тому подобное… Рабочий день начался.

Подключаются директор и бухгалтерия, мой телефон не умолкает ни на секунду, Сука-в-ботах тоже умолкать не собирается:

– Давайте разберем ситуацию по итальянскому заказу, где мы их информируем о замене неподтвержденных позиций…

– Что это за новые артикулы? – не отстает второй «дед».

– Голландия подтвердила новые рулетки? – слышу я голос директора в телефонной трубке.

– Виктор! Срочно звони в Германию: они груз не отдают, мы делаем им платежку, но машина ждать не может, – это прозванивается бухгалтерия.

– Берем каталог и смотрим, что это за позиции. Это срочно!

– Срочно звоните в Италию!

– Надо срочно уговорить испанцев отгрузиться, скажи, что мы оплатим на следующей неделе.

– Почему молчат немцы?! Почему-у-у? Ответ нужен срочно.

Уже через полчаса после начала рабочего дня я выгляжу так: в одной руке у меня обычный телефон, куда я кричу что-то по-английски, в другой мобильный, куда я объясняю что-то по-русски, третьей рукой я тщательно записываю в ежедневник задания, которые щедро выдает Сука-в-ботах, четвертой рукой роюсь в куче бумаг, пытаясь найти документы, необходимые для второго «деда». Жаль, что у человека нету пятой руки, – нечем показать средний палец всем присутствующим.

Я выбегаю в туалет – единственное место, где можно на минутку спрятаться ото всех и перевести дух. Только бы никто не встретился по дороге… Как бы не так! Неожиданно из-за поворота появляется директор номер два.

«Бля, сейчас что-нибудь спросит… Только бы ничего не спросила», – разгоняясь, я пытаюсь проскочить опасное место, но маневр мне не удается.

– Когда у нас лестницы грузятся? – летит мне в спину предательский вопрос.

Обращаюсь к мозгу – тот выдает чистый лист, то есть «blank»; делаю вид, что вспоминаю:

– Я сейчас посмотрю, точно не помню… Я перезвоню вам.

Наконец-то мне удается добежать до туалета и быстро захлопнуть за собой дверь. Погони вроде бы нет, можно перевести дух. Непосредственно в туалет я уже перехотел, а может, и не хотел вовсе, – просто необходима была передышка. Где еще спрятаться от назойливых начальников? Другого места в фирме нету. В тишине туалетной комнаты отчетливо слышно, как моя голова гудит, словно трансформаторная будка, а в ушах стоит шум, переходящий в мелодичный звон.

Эта временная передышка кажется обманчивой – я с ужасом представляю, что сейчас из унитаза покажется голова Суки-в-ботах и спросит что-нибудь типа: «Вы разобрались с новыми артикулами на запчасти из Италии?»

«И так будет каждый день? – спрашиваю я сам себя. – Что, эти деньги действительно должны так тяжело даваться?»

Мне вспоминается, как на стройке в Америке я без особого труда зарабатывал свою нынешнюю месячную зарплату меньше, чем за неделю… Воистину, все относительно.

«Владимэр, хорошо тебе говорить: живи честно! – мысленно обращаюсь я к своему далекому другу. – Попробовал бы сам!»

А еще в тот день шесть поставщиков не отгрузили того, что надо, пять отгрузили то, что не надо, трое вообще не отдали груз, потому что у «Лопатотрека» не было дурной привычки своевременно оплачивать счета. Итальянцы так все напутали с артикулами запчастей для бойлеров, что ничего нельзя было разобрать, а немцы продолжали хранить многозначительное молчание. Угадайте, кто во всём этом оказался виноват? Правильно, я. И завтра, с самого утра, меня ждет разбор полетов по всем этим вопиющим фактам.