Малькольм - Джеймс Парди

— Как, к чертям собачьим, я тебя повзрослею до вторника? — осведомился Гас у Малькольма, когда они опять отъезжали на мотоцикле, на этот раз в обратном направлении, к городу. — Ты ублюдок без матери.

— У меня пропал отец! — Малькольм прокричал Гасу сквозь ветер, но тот не подал вида, что расслышал мальчика.

— Ты хоть знаешь, какую честь заслужил? — спросил Гас, поворачиваясь назад, к Малькольму. — Жениться на ней!

— Кажется, знаю, — прокричал Малькольм Гасу в ухо.

— Она круче всех сегодня, и всегда будет круче всех.

Из-за разгоряченной беседы Гас забыл остановиться на особой заправке для современников и наполнить бак. В результате его просчета опустошенный мотоцикл заглох у края города.

— Вот до чего доводят отвлечения, — капризно пожаловался Гас. — Слезай, пошли искать заправку.

Они медленно двинулись к розовому свечению города.

— Запомни, у нас время до вторника, — повторял Гас, — всего только до вторника.

— А свадьба будет большая, сэр? — спросил Малькольм.

Гас остановился и посмотрел на него.

— С чего это ты меня назвал сэр, если ты современник? Это ты в другой общине такой код подхватил?

Гас остановился как вкопанный.

— С чего это ты меня так назвал, Малькольм? — Он немного смягчился, когда вплотную изучил лицо мальчика.

— Да, так положено, — объяснил Малькольм, воображая, что его слова прозвучат как речь современника.

— Не надо! — предупредил его Гас, — Не надо меня сэрить.

Не сказав больше ни слова, Гас сел на бордюр и начал издавать звуки, которые очень походили на всхлипы.

— Не могу забыть эту суку гребаную! — сказал он.

— Кого? — Малькольм стал утешать его и положил руку Гасу на рукав.

— Кого, он спрашивает, кого? — и голос Гаса опять сорвался в фальцет. — Он меня спрашивает, кого, — Гас покачал головой, словно говорил со своими ботинками. — Мельба у меня в крови, — вздохнул он. — Это вроде малярии, ничего с ней не сделать…

Гас начал понемногу остывать. Потом, медленно поднимаясь, он сказал:

— Пойдем, Малько, надо и это перенести. Я б себе правую руку отрезал за нее, и я ей сделаю из тебя мужа или лопну… Ты мне теперь во всем доверяй.

Малькольм кивнул.

Пройдя еще несколько кварталов, Гас сказал, что он не большой ходок и опять хочет отдохнуть, и они сели на бордюр.

— Посмотри на эти деньги, мне их Мельба дала, чтоб тебя взрослить, — сказал Гас, вытягивая сверток банкнот. — Вот эта купюра у моего большого пальца, это тысяча долларов.

Малькольм мельком взглянул на купюру.

— Ты не впечатлен, — заметил мотоциклист. — Надеюсь, она не потратится впустую на эту свадьбу с тобой.

Немного дальше по улице, переливаясь и жонглируя огнями как в ярко освещенном калейдоскопе, сверкал знак:

РОБИНОЛТЕ — «ДВОРЕЦ ТАТУ»

Малькольм прочел слова.

— В таком месте точно повзрослеешь, — иронично сказал Гас.

Малькольм провозгласил:

— У моего отца была татуировка, и он часто говорил мне, — в горячке мальчик попал слюной в лицо Гасу, за что немедленно извинился, — отец говорил мне: однажды, сын, и ты сделаешь татуировку.

Гас отвернулся с отвращением и усталостью.

— У вас, кстати, нет татуировок? — спросил Малькольм скорее для того, чтобы прервать давящую тишину, чем ради ответа.

Гас посмотрел на него с сожалением.

— Всю мою жизнь женщины восхищались моей грудью, руками и вообще всем телом, — начал Гас. — Зачем мне себя иголками или портить картинками?

— Ну уж одна-две татуировки для свадьбы дело… ну, обычное, — выступил Малькольм, сглотнув. Он удивленно подумал, где он мог слышать то, что сейчас сказал.

Гас немедленно ответил:

— Но я был женат! Три раза!

— Сделайте татуировку вместе со мной, — предложил Малькольм, не зная, что подтолкнуло его произнести эти слова.

— Знаешь, какой ты? — спросил Гас со странным добродушием и теплом. — Ты убедительный, вот какой.

— Так вы согласны? — прокричал Малькольм с растущим энтузиазмом.

— Если уж нам заводить наколки, — ответил Гас, расстегивая куртку, чтобы достать свои часы девятнадцатого века и узнать, который час, — если заводить татуировки, то настоящие, понимаешь? Особенно, орел с крыльями на груди. Остальные вообще не считаются. У настоящих мужиков или орел на груди, или ничего.

— У моего отца… — начал Малькольм, но Гас закрыл ему рот рукой.

— Сейчас я говорю, парень, — продолжил Гас. — На хозяйство тебе сейчас тоже наколок не надо, — добавил он низким голосом, — из-за вторника, но остальное мы тебе легко можем сделать.

— Ура! — Малькольм хлопнул в ладоши.

— Ты храбрый мальчик? — спросил его Гас и впервые улыбнулся Малькольму. Его зубы сверкнули в темноте.

— Что скажу, — Гас продолжил, — я здесь уже был, я знаю профессора Робинолте. Он король наколок. Но раньше я только смотрел.

— Наверное, там много крови, — расхрабрился мальчик.

Гас на минуту задумался.

— Я не видел особо много крови… Больше белые губы и крики. — Он засмеялся. — Несколько человек упали в обморок тогда. Все больше моряки.