Учитель фехтования - Артуро Перес-Реверте

— Во всем этом деле есть еще одна деталь… гм… интимного свойства. — Поколебавшись, он бросил окурок в вазу китайского фарфора. — Маркиз был большой любитель слабого пола… Вы понимаете, что я хочу сказать. Какой-нибудь ревнивый муж… Поруганная честь и так далее.

Дон Хайме помрачнел: предположение явно отдавало дурным вкусом.

— Боюсь, сеньор Кампильо, что и в этом щекотливом вопросе я вряд ли сумею вам помочь. В одном я убежден: дон Луис де Аяла был настоящим кабальеро. — Он посмотрел в водянистые глаза комиссара, затем на его парик, немного съехавший набок. Он воодушевился, в его тоне послышался вызов. — Я прошу вас относиться к покойному дону Луису уважительно и не желаю выслушивать грязные сплетни.

Комиссар поспешно извинился и, немного смутившись, рассеянно коснулся парика кончиками пальцев. Да-да, конечно. Дон Хайме понял его слова несколько превратно. Это формальный вопрос. Он бы никогда не осмелился намекнуть…

Но дон Хайме не слушал. В его душе шла напряженная борьба: давая показания, он сознательно умолчал о важных подробностях, которые, вероятно, могли бы пролить свет на причину трагедии. Внезапно он понял, что все это время бессознательно преследовал определенную цель: старался спасти человека, чей волнующий образ предстал перед ним в тот миг, когда он увидел распростертый посреди комнаты труп. Спасти? Поразмыслив, он сообразил, что речь шла не о защите невинного человека, а о намеренном укрывательстве, а такое поведение не только шло вразрез с законом, но и противоречило его собственным эстетическим принципам, основе его жизни. Но спешить не следовало. Чтобы правильно оценить происходящее, требовалось время.

Кампильо смотрел на него пристально; он хмурился, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Уловив его внимательный взгляд, дон Хайме в первый раз подумал, что, с точки зрения представителей закона, он, Хайме Астарлоа, тоже находится в числе подозреваемых лиц. Ведь, так или иначе, Луиса де Аялу убили рапирой.

В этот миг комиссар задал вопрос, которого дон Хайме боялся с самого начала разговора:

— Знакома ли вам некая дама по имени Адела де Отеро?

Сердце учителя фехтования замерло, затем бешено забилось.

— Да, — ответил он со всем хладнокровием, на какое был способен. — Она посещала мой фехтовальный зал.

Кампильо привстал и наклонился к дону Хайме, чрезвычайно заинтересованный.

— Да что вы говорите! Я этого не знал. А сейчас она уже не посещает ваш зал?

— Нет. Некоторое время тому назад она отказалась от моих услуг.

— Как давно?

— Не помню. Около полутора месяцев назад.

— Почему?

— Причина мне не известна.

Комиссар откинулся в кресле и, задумчиво глядя на дона Хайме, вытащил из кармана новую сигару. На сей раз он не стал прокалывать кончик сигары зубочисткой и рассеянно мусолил его во рту.

— Вы были в курсе их… дружбы с маркизом?

Дон Хайме утвердительно кивнул.

— Да, но очень поверхностно, — ответил он. — По-моему, их связь началась вскоре после того, как она перестала брать у меня уроки. С тех пор я ни разу… — он запнулся, не закончив фразу, — ни разу не видел эту даму.

Кампильо раскурил сигару, и дон Хайме поморщился от едкого дыма. На лбу у него поблескивали капельки пота.

— Мы допросили слуг, — продолжил комиссар. — Из их показаний стало известно, что сеньора де Отеро часто бывала в этом доме. Мнения свидетелей совпали: все в один голос утверждают, что хозяин дома и эта дама… гм… скажем так: состояли в интимных отношениях.

Дон Хайме спокойно выдержал пристальный взгляд собеседника. Казалось, разговор его не интересовал.

— Ну и что? — спросил он, стараясь держаться невозмутимо.

Губы комиссара тронула улыбка; он пригладил пальцем свои крашеные усы.

— В десять вечера, — заговорил он вполголоса, словно лежащий в соседней комнате труп мог их услышать, — маркиз отпустил слуг. Нам рассказали, что обычно он так себя вел, когда ожидал любовного свидания. Слуги ушли к себе во флигель в другой части сада. Они не услышали никаких подозрительных звуков; только шум дождя и раскаты грома. Этим утром, войдя в дом около семи, они обнаружили труп своего хозяина. Неподалеку валялась окровавленная рапира. Труп окоченел; после смерти маркиза прошло уже несколько часов, в общем, мертвее не бывает.

Дон Хайме вздрогнул: ему было сложно понять мрачный юмор комиссара.

— Вам известно, кого он ждал?

Сеньор Кампильо щелкнул языком, выражая сожаление.

— К несчастью, нет. Мы можем предположить, что его посетитель вошел через потайную дверь с другой стороны дворца, в маленьком тупике, где останавливаются экипажи маркиза… Кстати сказать, экипажи у него очень даже неплохие: пять лошадей, две двухместные кареты, пролетка, фаэтон, английские дрожки… — Он глубокомысленно вздохнул: по его мнению, покойный маркиз ни в чем себе не отказывал. — Но вернемся к нашей теме. Вынужден признаться, у нас нет догадок, кто к нему пришел: мужчина или женщина, один человек или несколько. Следов в доме нет, хотя дождь лил как из ведра.

— Сложная ситуация.

— Вот-вот… Сложная и безнадежная. В последние дни в политике заварилась серьезная каша — страна на грани гражданской войны со всеми вытекающими отсюда последствиями; так что расследование будет очень непростым. Шум, который наделает в столице убийство маркиза, — жалкий анекдот в сравнении с тем, что угрожает трону, не так ли?.. Как видите, убийца выбрал подходящий момент. — Кампильо выпустил облачко дыма и одобрительно посмотрел на сигару. Дон Хайме заметил, что это была гаванская сигара; такие сигары курил Луис де Аяла. Без сомнения, в ходе расследования слуге правосудия удалось запустить руку в табакерку покойного. — Однако, с вашего позволения, вернемся к донье Аделе де Отеро. Мы, кстати, так и не узнали, была ли она сеньорой или сеньоритой… Может быть, вы нам что-нибудь подскажете?

— Нет. Я к ней всегда обращался «сеньора», и она меня ни разу не поправила.

— Я слышал, она хороша собой. Роскошная женщина.

— Возможно, люди определенного сорта описали бы ее именно так.

Комиссар пропустил намек мимо ушей.

— Весьма шустрая дамочка, осмелюсь заметить. Вся эта история с фехтованием…

Кампильо подмигнул с видом заговорщика. Этого дон Хайме вынести уже не мог. Он встал с кресла.

— Я говорил вам, что мне об этой даме известно очень немного, — сказал он холодно. — А если она вас интересует, вы можете пойти к ней и допросить ее саму. Она живет на улице Рианьо, в доме номер четырнадцать.

Комиссар пристально посмотрел на него, и внезапно дон Хайме почувствовал, случилось нечто такое, чего он никак не мог предположить. Кампильо неподвижно сидел в кресле, покуривая сигару. В рыбьих глазах за стеклами очков таилась зловещая ирония, словно у всего происходящего была какая-то неведомая дону Хайме комичная сторона.